Край чужих земель

— А еще что-то есть?

— Домашние тапочки есть, но не гоже в них по двору-то…

— Неси тапочки, - махнула я рукой, и она бухнулась на пол так, что я чуть не завизжала. Думала, у нее от страха открылась падучая. Мне снова стало стыдно за себя.

— Вот, - она со скоростью фокусника, вынула из-под кровати пару серых от пыли, сшитых, навроде носков, чуней. Подошва у них была из нескольких слоев кожи, а вот верх – тоненький, но сухой. Между собой детали были сшиты кожаным шнурком благодаря той же шнуровке.

— Оботри пыль, Лидия. Думаю, сала здесь не найти сейчас, - рассматривая стоящие колом башмаки, сказала я.

— Вот, - повторила Лидия, смазав с них пыль той же тряпицей, которой мыла меня. Я приказала себе молчать.

Тапочки оказались вполне годными, ну, на сухую погоду, так и вовсе даже удобными: благодаря дырочкам нога не вспотеет в них на дневной жаре, - подумала и вдруг сдвинула брови… Что я собиралась делать на жаре?

— Лидия, земли у меня очень большие? – спросила я, зовя ее за собой к двери на выход.

— Большие, госпожа, да куда же вы. волосы надо сначала расчесать и заплести, - она бежала за мной и канючила.

— Волосы надо сначала высушить, а потом чесать, иначе, к моменту замужества ты меня лысой оставишь – все волосинки выдерешь до одной. Так меня не то что барон, даже баронет не возьмет, - я удивилась, как быстро вспомнила титулы. Да, голова в этом теле у меня тоже работала лучше.

На кухонном столе, вернее, камне лежали на тряпке три рыбины. Большие сазаны блестели, как зеркало. Они перебили своим запахом даже запах сырости и затхлости из чулана.

— Это что еще за… - начала было Лидия.

— Это рыба, Лидия, - довольная уловом, пробурчала я как кот..

— Я вижу, только на кой она тут? – не переставала удивляться моя служанка.

— На той! Готовить ее будем. Вижу, там, под котлом еще угли есть, - посмотрела я, и подошла ближе. Нашла кочергу и помешала в очаге. – Раздуть надо маленько, и в самый раз.

— Готовить? Да это разве вам можно? – Лидия опять начала выпучивать свои и без того огромные глазищи, и мне показалось, что они выпадут и покатятся по каменному полу.

— Куски хлеба в бульоне мне, значит, можно, а рыбу, запечённую на углях – нельзя?

— Такую – нет. Это ж для крестьян еда, - она не унималась в своем непонимании ситуации. Скорее всего, девочка выросла в замке, и выучила эти правила на зубок. В этом не было ее вины.

— Неси нож, и мы разберемся, можно ли есть господам то, что едят крестьяне. Ты замечала, что у меня такие-же, как и у тебя ноги, руки, голова. А значит, мы одинаковые, девочка, и есть нам можно все!

— А кто ее чистить будет? – она ходила около стола, боясь подойти, а тем более притронуться к ней.

— Видимо, я, - выдохнув, ответила я не своим, а тоненьким, почти девчоночьим голоском, принадлежавшим Алисии.