Край чужих земель

Крестьян начал обирать по второму разу за год так, что многие ушли с земель. Сейчас и свои поля стоят не засеянные – время прошло. А значит, голод ждет всех зимой.

— Коли она за барона пойдет, отца своего предаст, Лидия, - вдруг вставила Кариса до этого делавшая вид, что ей вовсе непонятен и неинтересен рассказ служанки.

— Предам? А что он завещал? Знаешь? – переспросила я ее.

— Говорила же, лечила я его. Он как с побоища того приехал, раны не лечил, так и слег. Лежал долго, но в ясном уме. Тогда он при мне тебе и сказал, что смотри за братьями, не давай им все растрясти, береги крестьян, что кормят да земли обрабатывают. А ты мягкая, как хлебушек, вот братовья и запрягли тебя. Теперь они всем говорят, что ты хозяйство опустила, а они страдают.

— Кариса, я помню плохо. Ты скажи мне, а я могу им приказать, или от дел отвести? – с надеждой спросила я.

— Конечно, они ведь молоды еще. Два года у вас есть до этого. А коли не успеете, Истан станет вашим опекуном, тогда и спрашивать не станет, отдаст за барона.

— Лидия, ты сегодня еще еды поищи, - сказала я и посмотрела на нее серьезно. – Братья мои что едят?

— Охотятся с крестьянами. Часть им отдают, часть себе. Истан – лучник хороший. Глаз у него, как у господина бывшего, тот его и обучал.

— Скажи ему, что я на ноги встану только если есть буду. Так, мол, Кариса сказала, а то, что я на ноги вставала, об этом – ни слова!

— Как скажете, так и сделаю, госпожа. Лишь бы вы быстрее встали. Барон-то всяко вас к себе заберет. А там нас и кормить будут вволю. Да и деток уже пора, - довольная картинкой, которую она мне описывала, Лидия зацвела, навроде шанхайской розы.

Я молча думала, рассматривая Карису, которая была где-то далеко сейчас, словно в воспоминаниях, где можно снова испытывать эмоции: она то улыбалась, смотря мимо меня, то надувала губы, вроде как злится. Да, легко не будет, но у нас здоровые ноги, руки и голова. Моя голова! Та, прежняя, что помнит старую жизнь.

— Завтра утром принеси мясо, а сейчас я посплю, - заявила я обеим. – Не вздумай сказать, что я пошла на поправку, а то…"

"— Заставите конюха меня выпороть? – перебила она меня. Значит, девку или били уже, или пугали только. Но я решила, что если она проговорится, я сама ее выпорю, найду силы, и как козу Сидорову…

— Обязательно заставлю. А коли барон замуж меня возьмет, с собой не заберу. Будешь при моих братьях голодной сидеть, - постращала ее я и улеглась. – Кариса, милая, если я рано проснусь, можно мне вымыться? – я изнемогала от той вони, которая стояла в комнате. Ясно, что у девочки была температура, и она металась тут, бедная, да и померла, уступив мне тельце свое. По себе знаю, чистой и выздоравливать легче.

— Конечно, госпожа. И воды наносят, и камин разогреют. Пара мужиков с конюшни еще при вас, при братьях.