Краденое счастье 2. Заключительная

Эта женщина заставляла его испытывать очень противоречивые эмоции. И ни одна из них Арманду не нравилась.

— Правильно. Обращайся к Рамиресу.

— Его не было на месте, а сотовый отключен.

Где носит придурка. Договаривались же, что всегда будет на связи.

— И как ты сюда приехала?

Пожала плечами.

— На такси.

— Чтооо?! — взревел и аж затрясло всего. — Такси? Слушай, девочка!

Схватил ее за шиворот, дергая к себе так, что ей пришлось встать на носочки.

— Я не дядя из провинции, а Мати не сын булочника. Ты должна была дождаться Рамиреса и приехать с водителем и охраной!

— Вы ничего не слышите и не видите, да? Вы настолько заняты собой, своей жизнью, своей карьерой, что вы совершенно не там…не о том. Ваш сын просто хотел к папе. Он с восторгом смотрел, как вы играете. Он хлопал в ладоши и кричал вам. Он принимал живое участие в вашей игре и… и он выучил три новых слова. Вот что должно вас радовать… а вы, вы ничему не рады. Только ваши правила. Только ваш апломб, ваше эго. Там нет места маленькому мальчику, которого вы якобы любите!

— Ты охренела? Ты учишь меня, как быть отцом и как относиться к МОЕМУ сыну?

Он так разозлился, что невольно тряхнул ее. Ему казалось, она только что наподдала ему под дых. Со всей силы. И он пропустил все удары, а теперь задыхается от боли. Потому что права. Потому что каждое слово — точное попадание. Гол. Мать ее!

— Можете меня уволить, но хоть кто-то скажет вам правду!

Ее сочные губы так близко, они такие пухлые, мягкие на вид, такие нежно-розовые, и он ощущает ее горячее дыхание на своей шее и подбородке.

— Правду? Какую правду?

— Которую вы не хотите видеть…

Всем телом оттеснил ее к шкафчикам, продолжая смотреть на ее рот. Как зачарованный, как оглушенный на хрен. Как будто сейчас весь смысл жизни заключался в этих губах, и у него выделялась слюна от мысли, что, если наклониться чуть ниже, можно накрыть их своим ртом и жадно втянуть в себя ее дыхание. О, да, он не хотел видеть правду. Он хотел ее чувствовать и ни черта не мог с собой сделать. Чувствовать правду — он хочет эту проклятую няню из Югославии, или откуда она там приехала. Он хочет ее до такой степени, что его всего подбрасывает рядом с ней. И он просто обязан попробовать ее на вкус. Слюну, язык, запах вздохов и выдохов.

Набросился на ее губы. Неожиданно и для себя, и для нее. Впился жестко, сильно. Настолько бешено, что его язык буквально заполнил весь ее рот, толкнулся в ее небо. Сильный удар о зубы зубами, так, что в глазах потемнело и ладонь сдавила мягкий затылок, чтоб не увернулась, чтоб жрать ее выдохи. Такие сладкие, такие трепетно испуганные. Сминал их голодно, быстро, прикусывая, всасывая, с нажимом, с сильным давлением. До боли, так, что из глаз искры сыпались. Охренеть, как же это вкусно — целовать.