Краденое счастье

Многие думают, что это ущербная логика, а на самом деле надо ныть и жаловаться и работать настолько плохо, насколько возможно, а самое лучшее без конца ругать и протестовать, а я считаю, делай что должен – и будь что будет. Зато я никогда не впадала в уныние и ощущаю себя свободным человеком, что еще нужно для счастья? Нет, конечно, если бы мне посчастливилось в любви, и родились бы дети, мои взгляды кардинально изменились бы. Или дети выросли глубоко несчастными людьми, потому что пафосные лозунги вряд ли скрасили бы им нищее детство."

"Галина Ивановна рассмеялась и ловким движением заменила Зиганшину пустую тарелку из-под супа на небольшое блюдо. Рыба идеальной кубической формы полита прозрачным янтарным соусом, а горстка картофельного пюре украшена узором в виде волн и увенчана маленьким помидорчиком и веточкой укропа. Как она успела навести красоту, Зиганшин не заметил и не стал об этом думать, а только с наслаждением потянул носом ароматный парок.

– Благодаря сменной работе у меня много свободного времени, – пояснила доктор. – Я смотрю сериалы, читаю, готовлю всякие изысканные блюда, придумываю рецепты и публикую их в своем блоге. Раньше помогала Томке с детьми, а теперь с внуками. Когда мне маньячить-то?

– Да понял я уже, – буркнул Зиганшин, – вы меня простите, Галина Ивановна.

Он доел божественно вкусную рыбу, а шоколадный торт ему упаковали для племянников в специальную коробочку.

Мстислав Юрьевич понимал, что его присутствие вряд ли приятно Галине Ивановне после того, в чем он ее обвинил, и дальнейшие расспросы могут только сильнее ее оскорбить, поэтому лучше от них пока воздержаться. Ему бы очень не хотелось, чтобы мама Галя подумала, будто он ей не верит и пытается подловить на каких-нибудь несообразностях. Ничего, зато теперь у него развязаны руки, и можно спрашивать всех обо всем.

Выйдя от Галины Ивановны, Зиганшин посмотрел на часы. Время еще рабочее, есть шанс застать товарища Зырянова на службе и побеседовать с ним по душам. Без сладкого надзора Машеньки он, может быть, расскажет что-нибудь интересное.

Для гарантии откровенности Геннадия Анатольевича Зиганшин решил больше не притворяться журналистом. Он показал удостоверение вахтерше на входе в клинику и поднялся к Зырянову, который, по счастью, оказался свободен и мирно пил чай с домашними пирожками.

Решив, что вежливость и деликатность он уже демонстрировал, и без особого эффекта, значит, пришло время суровости, Зиганшин резко толкнул удостоверение Геннадию Анатольевчу прямо в глаза и без приглашения сел напротив.

– Я вел оперативную разработку, – сказал он туманно, – но теперь, к счастью, могу говорить с вами открыто. И подобной же открытости ожидаю от вас.