Краденое счастье

Ты должен при полном отсутствии грамотной организации и необходимых ресурсов так извернуться, чтобы всех спасти, иначе горе тебе. По логике, чем выше должность, тем больше мера ответственности, а в медицине почему-то совсем наоборот.

Фрида сделала назначения, убедилась, что все пациенты стабильны, а медсестры на посту, и решила немножко перевести дух.

Сделав себе чашку кофе, девушка накинула на плечи шаль и вышла на крыльцо. Она часто видела, как сосед выходит на улицу и пьет чай, прислонясь к забору, и почему-то захотелось перенять эту привычку, будто стать немножко ближе к нему.

Солнце село, но над крышами домов на пригорке еще догорали последние отблески заката, а выше небо было уже совсем черным, и горела в нем одинокая звезда.

Из открытой двери на асфальт падал длинный прямоугольник тревожного белого света, а дальше почти ничего нельзя было разглядеть. Где-то в отдалении слышался шум моторов, размеренно простучал поезд и дал короткий зычный гудок, в котором ей послышалось обещание приключений.

Она потихоньку пила кофе, быстро остывавший на холодном осеннем воздухе, а в другой руке держала телефон, чтобы не пропустить вызов от девочек из реанимации или из приемного.

– Фрида, – вдруг позвали из темноты.

Она испугалась, дернула рукой, так что остатки кофе выплеснулись на землю, и едва удержалась от крика.

– Я это предвидел, – хмуро сказал Слава, подходя и отбирая у нее кружку, – поэтому не сразу подошел, чтобы вы не обожглись.

– Простите, но я никак не думала вас встретить. Что-то случилось?

– Нет-нет, не волнуйтесь, – он подошел совсем близко и посмотрел так, что Фрида снова почувствовала себя словно на американских горках, даже голова немного закружилась.

Она подумала, что, наверное, после напряженного рабочего дня выглядит не слишком хорошо: растрепанная, измученная, в простой хирургической робе, застиранной до салатного цвета, который не идет к ее рыжим волосам и белой коже. Но каким-то первобытным женским чувством Фрида понимала, что нравится Славе и такой."

"– Я приехал, потому что захотел вас видеть, – просто сказал он, – у меня сейчас наступил трудный момент, не знаю, как поступить, поэтому и приехал к вам.

– Вы хотите совет?

– Даже не знаю. Дело не такого рода, чтобы я мог спрашивать у вас совета, но я почему-то думал, что у меня прояснится в голове, если я вас увижу.

Она только развела руками. Что тут можно сказать?

Странное чувство вдруг овладело ею. Не влюбленность, не восторг и даже не очарование ясного осеннего вечера, а какое-то неподвластное словам ощущение близости со Славой, будто его сила перетекает к ней, но не питает, а будит ее собственную силу, о которой она и не подозревала раньше.