Краденое счастье

– Не забывайте, что тогда не было мобильников и люди не могли каждые десять минут сообщать близким о своих передвижениях. Она по дороге домой увидела объявление на столбе и сорвала номер. А тут как раз телефонный автомат на пути попался, она и думает, дай позвоню, а то вдруг участок уплывет, больно он дешевый. Если бы она из дома набрала, то мы бы вычислили номер по распечатке, а из автомата как угадаешь…

– Ну да, а бумажку сунула в карман, поэтому вы ее не нашли.

– В общем, позвонила, маньяк начинает нагнетать, мол, давай прямо сегодня, а то другие покупатели есть за эту мизерную цену. Ну и все.

– Многовато совпадений. С другой стороны, никто ж не мешает нашему серийнику быть настоящим риелтором. Кстати, это объясняет его хорошее знание местности. Если он четверть века колесит по области, продавая участки, то знает места, где можно сжечь машину и сбросить труп, не привлекая к себе лишнего внимания.

Евгений Германович вздохнул, и Зиганшин поспешил уверить его, что тогда вычислить серийника было просто нереально.

– Новогодняя гирлянда? – вдруг спросил старый оперативник, нахмурясь. – Слушайте, а было такое убийство, только очень давно, в начале восьмидесятых. Но там с раскрытием.

– Как? – Зиганшин едва не подскочил.

– Девчонки убили свою одноклассницу и поглумились над ней. Вы человек молодой и, конечно, не помните, что в те годы все прямо носились с трудными подростками. И фильмы-то про них снимали, и книги писали, и науку всякую двигали. Прямо как с ума посходили! Сегодня я в банде малолеток еле жив остался, а завтра иду с женой в кино, и мне показывают, какие это на самом деле тонкие и ранимые личности.

Зиганшин подумал, что в строгие советские времена интерес к трудным подросткам был для общества единственным способом заглянуть в темные глубины человеческой природы. Первый робкий шаг на пути в бездну.

А потом быстро началась перестройка, вместе с ней гласность, и трудные подростки, конечно же, не выдержали конкуренции с матерыми серийными убийцами.

– В общем, – продолжал Евгений Германович, – был такой известный журналист Божко, любитель посмаковать социальные проблемы, так он прямо вцепился в ту несчастную гирлянду и хотел писать очерк о циничности современных детей, но у одной девчонки оказались высокопоставленные родители, и ему быстро заткнули рот.

– Вы лично занимались этим делом?

Евгений Германович картинно развел руками:

– Оно даже не на нашей земле было. Товарищ в курилке рассказывал, а я почему-то запомнил.