Краденое счастье 2. Заключительная

Змеенышем она называла Мати… Иногда даже напрямую обращаясь к нему.

— Зачем вы так говорите ребенку?

— Я любя. Он знает, да, мой змееныш?

Мати смотрит на нее исподлобья. Не улыбается.

— Ну ладно. Маме пора на вечеринку. Я привезу тебе нового мишку.

Смешно… она привезет ему нового мишку. Ребенку, который боится мягких игрушек и прячет их все под кровать, чтобы не видеть.

* * *— Ну и что там у тебя? Когда обратно домой?

— Ничего…

— Ты говорила, что у тебя не займет много времени, или возникли проблемы?

Голос Владимира нервировал, и в то же время мне хотелось выговориться, хотелось сказать хоть кому-то, как мне сейчас плохо. Как я хочу орать о том, что это мой сын, о том, что я имею право быть рядом с ним, о том, что его у меня украли. Как я устала терпеть и ждать того самого момента, когда смогу все взорвать, когда весь мир Альваресов взлетит на воздух.

— Не знаю… Ничего не получается. Я… я в каком-то цейтноте. Я запуталась. Его жена… мой сын, это болото, в котором я барахтаюсь и боюсь утонуть…

— Ви!

— Я не Ви…"

"— Ви! ты самая настоящая Ви! Ты та, кем я тебя сделал. Ты — одна из самых красивых женщин планеты, ты сильная, ты упрямая, умная. Ты — само совершенство, и ты на войне. Но по какой-то причине ты не используешь самое сильное оружие, которое у тебя есть.

— Какое оружие? Какоеее? Его жена вернулась домой. Они…они ежедневно вместе. Уезжают гулять, проводят время вдвоем, и он…он ее трахает. Я знаю, что трахает.

— У меня другой вопрос — какого черта он до сих пор не трахает тебя?

Это было неожиданно, как удар под дых, как хороший подзатыльник.

— Что? Я не такая, я жду трамвая? Давай, развали на хер эту идиллию, девочка. У тебя есть все, чтоб это сделать. Все в твоих руках. Зачем тогда все это, если ты просто сидишь там и смотришь на их картину, и никак не нарисуешь свою собственную.

Он был прав… Я знаю, что прав. Но я боялась. Боялась, что что-то пойдет не так. Боялась, что сама запутаюсь в собственной паутине и не смогу выбраться.

— Кстати… твоя просьба выполнена, и тот человек больше тебе не напишет.

— Спасибо…спасибо тебе. Я даже не спросила, как ты?

— Как я? Да никак. Валяюсь бревном, ем стерильно, сру стерильно, даже не воняю потом. Выгляжу, как старый дед, и у моего дружка давно появился любовник — мой санитар. Они сосутся в туалете, когда думают, что я сплю. Вот такие дела.

Говорит улыбаясь, но я чувствую горечь в его голосе. Пустоту. И мне так жаль, так безумно жаль этого сильного и талантливого человека, который буквально вытянул меня из мрака. Подарил новую жизнь.

— Я скоро приеду.

— Не приедешь. И мы оба это хорошо знаем. Ты не приедешь. По крайней мере не в ближайшее время… а мне осталось не так уж много.

— Не говори так. Я рядом.

— И это тоже неправда. Ты никогда не была рядом.