Краденое счастье 2. Заключительная

Как она все поняла? Всего один день общения. Эта пигалица со взглядом «я все знаю, а ты ничтожество». Взглядом, от которого у Альвареса вдоль позвоночника простреливало током. До утра так и не уснул. Думал. То на сына смотрел, то на свои дрожащие руки. Вышвырнул бутылку в ведро, потом умылся холодной водой. К черту выпивку. Он уже довел себя до такого состояния, когда все в этой жизни начинает терять смысл, и все мысли сводятся к одному — вернуться домой и залиться спиртным.

Запищал сотовый напоминанием о встрече с Пабло Мартинесом. Черт. И Мати не с кем оставить. Позвонил жене, та ответила не сразу. Любит его «поморозить» в ожидании.

— Спасибо, что соизволил позвонить, спустя почти неделю моего отсутствия!

— И тебе доброе утро, Кара.

— Да…доброе. Я еще не встала с постели. Вчера был дождь, и у меня ужасно болела голова. Мама сварила мне чай из трав, и я лежала с компрессом совсем одна…

Черт! Твою ж мать! Как ему все это надоело. Ее голос, ее нытье, ее претензии. Все, что являлось ею. Он не заметил, как прошла неделя. Он бы не заметил, как прошел без нее и целый месяц, и год. Проклятые суды, условия.

— Кара, мне нужно ехать на важную встречу. Побудь с Мати. Приедь и посиди со своим сыном.

— Ты! Ты вообще слышал, что я тебе говорила? У меня мигрень! У меня приступы адской, нечеловеческой боли, я…я блююю желчью и глотаю таблетки. Мама не отходит от меня! Ты…ты бы подумал, кто может посидеть со мной? Ты бы хоть приехал посмотреть, не сдохла ли я…

«Я бы приехал, если бы ты сдохла, всенепременно».

— Понял. Выздоравливай. Я пришлю тебе цветы.

— Я хочу кольцо…

— Хорошо! Выбери себе кольцо!

Попытался договориться с прислугой, но они готовы были, чтоб их уволили, но только не сидеть с Матео. И он хорошо их понимал. Это не просто неприязнь к ребенку. Они знали характер мальчика, знали о вспышках агрессии, о неуправляемости и истериках. Таки придется звонить той… Нине. Одновременно и хотелось, и не хотелось это сделать. Словно….словно он открывал какую-то дверь, за которой его ждала какая-то подстава.

Но выбора не оставалось.

* * *— Этот гонорар вы получите, когда станете нашим нападающим.

Мартинес подвинул к Альваресу клочок бумаги с написанной от руки суммой.

— Наш клуб — это больше, чем мировая известность, и вы прекрасно об этом знаете.

Конечно, он знал. Прекрасно знал. Но они были конкурентами. И Эспаньол отставал от Мадрида, проигрывал, уступал. Уйти в Мадрид означало харкнуть в лицо Кармону. Смачно, с расстояния. Харкнуть так, чтоб у того залепило даже глаза.

Альварес старался держать себя в руках, чтобы не выдать своего восторга. Своей дикой радости. Если заключит договор с Мадридом, имел он во все щели Эспаньол и их долбаный суд! Но! Оставалось огромное, жирное НО. Договор. Он его нарушил. Несколько раз.