Краденое счастье 2. Заключительная

Внутри какие-то обрывочные картинки, какие-то осколки. Они крутятся, они вращаются в диком калейдоскопе и никак не сложатся в одну картинку… И самое странное, что, когда он хочет их сложить, его виски пронизывает адской болью. Настолько сильной, что хочется заорать. Вздрогнул, когда к дому подъехала машина. Не такси. Подъехала белая «ауди». Громко играет русская музыка. И за рулем сидит шикарная женщина с распущенными длинными черными волосами.

Он не сразу ее узнал. Скорее, почувствовал, скорее, ощутил на подсознательном уровне. Подскочил, впиваясь диким взглядом — вышла из-за руля в серебристом платье в обтяжку, стоящем миллионы, на ногах полуботинки на шпильке, через плечо перекинута маленькая сумочка. Эта женщина не может быть Ниной… Она слишком яркая, она ослепительная. И все же это была Нина."

"Другая. Настоящая Нина. Та, что пряталась за фальшивыми очками, скромными нарядами, невзрачным макияжем. Та Нина, которую Альварес чуял всем своим нутром и сатанел от похоти. Он направился к ней, чтобы схватить, чтобы разодрать на куски, и вдруг оторопел, когда она открыла дверь, и нежный голос позвал по-русски:

— Гроза, Грозушка моя, Грозуля мамина, иди сюда. Иди ко мне, моя девочка.

Как выстрел прямо в грудь, прямо в развороченную грудную клетку, и отдачей, резонансом его отбрасывает назад, парализует.

Сел обратно за руль. Долго смотрел в никуда, потом набрал номер сыщика из России.

— Пришли мне сейчас все документы по Татьяне.

— Что именно надо? Я приостановил поиски и…

— Все надо. Все, что узнал про старика того, где жила она. Помнишь его?

— Конечно, помню. Я там каждый угол облазил.

— Ты говорил, что она пропала вместе с собакой…

— Да… говорил. После того, как вы дали отбой, я все же ездил в ту лечебницу. Мне удалось найти одну из санитарок, которая работала там долгое время. Она ушла на пенсию год назад…

— Я спросил про собаку.

— Я знаю… Знаю. Но там тоже была собака. Стояла под окнами. Ждала. И имя у нее было такое же, как и у псины того старика.

— Какое имя?

— Гроза.

Альварес вылетел на встречку, крутанул руль и резко свернул в кусты. Он не мог отдышаться, ему казалось, что его переехал грузовик, и он слышит хруст собственных костей.

— Я записал все, что она рассказала, на диктофон. Та санитарка. Могу прислать вам файл. Просто вы сказали, что вам это больше не интересно…

— Присылай… Сейчас же присылай!

Прозвучало хрипло и очень глухо. У него дрожали колени и бросало в холодный пот.

«Ее привезли поздно ночью с воспаленным швом после кесарева. Я помню хорошо, я дежурила в ту ночь. Главный о чем-то перешептывался с ментами, потом отвезли девчонку в операционную. Шов чистили, заново зашивали. Я слышала только о чем они говорят урывками. Вроде как нашли ее на стройке босую, в каких-то лохмотьях.