Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Они были везде и нигде одновременно.

Невозможно угнаться.

— Какого хрена ты хочешь?! — Я кричу, надоели игры, надоели мучения с кошками и мышами. Мой фонарик был направлен прямо вперед, а моя грудь вздымалась вверх и вниз от гнева: — Чего ты хочешь?! — Я снова кричу.

Далее следует новый смех, мой фонарик мелькает на их лицах, когда они приближаются все ближе и ближе. Они шли бок о бок, их широкие плечи двигались синхронно друг с другом. Кусочки клоунской маски покрывали того, что слева, тот, что посередине, с характерным лицом-головоломкой, а последний носил простую белую маску, из которой текла кровь из места, где должны быть глаза.

Рвота застревает у меня в горле, когда они приближаются ко мне. Я отступаю назад, вверх, вверх, пока не натыкаюсь на что-то твердое. Я была уверена, что это похоже на ад. Тот, что в белой маске, самый высокий, протягивает руку и цепляет прядь моей косы между пальцами, растирая ее между большим и указательным пальцами."

"Я стояла неподвижно, пока он наклонялся ко мне, засовывая мои волосы в прорези для носа своей маски и отчаянно громко вдыхая.

— Что ты хочешь? —спрашиваю я хриплым, надтреснутым голосом.

То, что я приняла за часть лабиринта, начинает двигаться позади меня. Я отхожу от него только для того, чтобы приблизиться к другому телу. Мне некуда было идти, я ничего не могла сделать, чтобы помешать его рукам обхватить меня, его ладоням, зажавшим мой рот, когда он прижался своим твердым телом к моему.

Тот, кто прячется в тени и является ребенком ночи. Даже с маской я знала, кто он. Я чувствовала это.

Я готова закричать от ужаса передо мной.

— Твой страх. — Его животный тон громче музыки и суматохи. Я чувствую вкус кожи на его ладони в перчатке, когда плачу в его большую руку.

Передняя часть его маски касается моего носа. Мои глаза пересекаются, чтобы разглядеть черно-белый череп в верхней части его лица, часть, где должны быть его губы, скрыта толстым черным противогазом, который искажает его голос.

— Твое молчание. — Продолжает он.

Запах пластика и дыма почти подавляющий, но не такой сильный, как основной запах гвоздики и черной магии. Адреналин течет по моим венам, как жидкое золото. Каждое нервное окончание срабатывает, каждый атом содрогается от энергии. Я жива.

Я была в руках смерти и чувствовала себя чертовски живой.

— Правда. — Он хмыкает.

Что есть истина?

Что он кровожадный сукин сын? Я могла бы уже сказать ему это.

Рука Алистера обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе, если это возможно, его тяжелое дыхание сквозь маску заставляет меня дрожать. Я вздрагиваю, когда его темные глаза проникают в мою душу сквозь череп.

— Теперь ты принадлежишь мне, Маленькая Воришка. Мы владеем тобой. Ты принадлежишь нам. Обязательно запомни это.