Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Туман был прямо над нашими головами, опускаясь все ниже и ниже по мере того, как солнце начало садиться. Растворяясь в сумрачном закате темно-фиолетового и горького апельсина. Мы шли недалеко от берега, я слышала, как волны разбиваются о скалы неподалеку, и ощущала соленый запах, пропитавший воздух. Он был настолько сильным, что я могла его обонять сквозь насыщенный аромат влажной земли и острой сосны.

Только когда я увидла надгробные плиты, вырастающие из мшистой земли, я действительно начала беспокоиться. Там было десять, а то и двенадцать могил, отмеченных сколотыми и поврежденными маркерами, которые были так покрыты листвой и грязью, что их едва можно было разобрать.

Но даже не это было самым неприятным.

— Мне больше всего нравится в Орегоне популяция жуков. Когда я была маленькой, моя мама позволяла мне играть в своем саду, и я всегда возвращалась с божьей коровкой или каким-нибудь насекомым. Итак, когда я искала Scolopocryptops sexspinosus летом перед началом школы."

"Хотя это было несколько необычно, меня поразило то, как много она знала о жуках. Лира была настолько умна, что я иногда завидовала ей. То, как ее мозг впитывал факты и выплевывал их из памяти. Это было удивительно впечатляюще, но она так этого не осознавала, что не производила впечатление всезнайки. Просто девушка, которой нравилось говорить о жутких ползучих вещах.

Я хмурю брови, следуя за ней через рыхлое болото: — По-английски, пожалуйста.

Она хихикает: — Восточная красная многоножка. Мне понадобиться одна, чтобы закончить коробку с образцами многоножек, и они обычно находятся в гниющей древесине или вокруг нее. Была сильная гроза, поэтому я пошла искать упавшие деревья и нашла это место. — Она держит лямки своей сумки с книгами, глядя на возвышающееся здание перед нами.

Оно было серым, мрачным и выглядело так, будто могло попытаться проглотить меня, если я не буду осторожна. Тонкие ворота из сплава, служившие дверью, свисали с петель боком, и я увидела, как вдоль верхушки скользит тропа пауков, и это заставило мой позвоночник сделать очень странное дрожащее движение.

— Это церковь или…? — спросила я, глядя на него вместе с ней, выражение неуверенности на лице было полной противоположностью ей. Она сияла от восторга, когда дергала металлическую калитку, открывая ее нетерпеливыми пальцами.

— Это мавзолей.

О, черт возьми. Абсолютно ни хрена.

Я не видела ничего, кроме кромешной тьмы внутри, он даже не выглядел большим, чтобы вместить тела, не говоря уже о куче их. Строение не могло быть больше небольшого сарая или рабочего здания.

Лира поворачивается ко мне, дразняще размахивая фонариком: — Да ладно, не будь слабачкой. Внутри прохладно.

Затем она исчезает в темноте, а крошечное свечение указывает ей путь.