Козырной туз

Ты же всегда любила ходить за покупками, поэтому тебе понравится делать это вместе со своей подругой.

– Но ведь мне придется терпеть ее рядом постоянно – днем и ночью.

– Недолго. Сезон подходит к концу, и все интересующие нас персоны уедут в свои деревенские именья. Кто знает, может быть, к тому времени мы уже отдадим малышку замуж.

– Что? Она выйдет замуж раньше меня? – в гневе вскричала Люсинда, снова схватив статуэтку.

– Успокойся, крошка. Не забывай, что ты леди.

– Незамужняя леди. Стареющая незамужняя леди, чей отец проиграл в карты почти все ее приданое.

Теперь его светлость почувствовал еще более сильные угрызения совести, чем при упоминании дочери о доярке.

– Но теперь, после того как Кард простит мне мои долги и добавит кругленькую сумму, я смогу наконец отыграться, даже после того, как выплачу остальные долги и кое-что заплачу торговцам.

– Горничная угрожает, что, если ей не выплатят жалованье, она уйдет.

– Мой слуга тоже. Ну и слуги! Никакой верности, правда? Как бы то ни было, с теми деньгами, которые мне дает Кард, я смогу вернуть наше состояние.

Фарфоровую пастушку постигла печальная участь. У нее больше не было головы, не хватало одной руки и части ноги.

– Ха! Вероятность того, что ты вернешь наше состояние, так же мала, как возможность превратить Элеонору Слоун в стильную даму.

Но шанс Люсинды влюбить в себя лорда Карда был еще меньше, практически нулевой. Герцог это понимал. Его дочь тоже. Это понимал даже Редферн, который подслушивал за дверью.

– Нам обоим надо попытаться, крошка. Либо мы возьмем мисс Слоун с собой в Лондон и воспользуемся деньгами Карда, либо возвращаемся в деревню без нее, без надежд на твой брак в следующем сезоне и, возможно, без служанки.

На этот раз леди Люсинда разбила хрустальную вазу. В ней стояли фиалки, которые гармонировали с рисунком обоев в комнате. Нелл сама поставила цветы на каминную полку. Ей хотелось принести в комнату гостей кусочек весны. Теперь фиалки не только гармонировали со стенами, но и украшали пол.

Нелл не понимала, что происходит. Сначала горничная леди Люсинды в слезах выбежала из комнаты и помчалась по Коридору, затем оттуда, поджав хвост, выскочила собачонка. Потом из комнаты донеслись громкие крики, шум и звук бьющейся посуды.

– Его светлость болен? Он упал? Может быть, послать за доктором?

Редферн убрал ухо от двери.

– Лучше пошлите за служанкой с веником и за вашими чемоданами.

Нелл постучала в дверь комнаты.

– За моими чемоданами? Я…

Леди Люсинда открыла дверь. Когда она увидела Нелл, ее мрачное выражение лица сменилось притворным дружелюбием.

– Ах, ты здесь, Элеонора, дорогуша моя. Мы с отцом только что о тебе говорили.