Волк и семеро козлов

Ну, если вдруг с условным не повезет…

Зато Салат не потерял интереса к Ролану, чего нельзя было сказать о других. В камере во время ужина приблатненные славяне во главе с Червонцем заняли стол, но Ролана к себе не позвали; он так и остался лежать на своей шконке с видимым безразличием к происходящему. Он не рвался в стан к блатным, но и равнодушие к себе его не радовало. Он даже отказался от положенного ужина, чтобы не показаться ущербным.

И только один Салат вспомнил о нем. Из своего телевизора, как назывался прикрепленный к стене шкафчик для личных вещей, он достал увесистый пакет с продуктами, направился с ним к столу, а затем вернулся за Роланом и чуть ли не потребовал, чтобы тот присоединился к трапезе. Отказываться в этом случае было грешно. Тем более что возражать против Ролана никто не стал. Все правильно – он и за себя мог постоять, и на общак отстегнул.

И все равно на душе остался осадок. Не свой он здесь, чужой. Не надо было ему говорить, что блатная романтика осталась для него в прошлом. Но и врать он не мог. Может, и не воровской он человек, но в любом случае честный арестант, и никто не сможет его в этом разубедить."

"А через два дня в камеру на его имя доставили сразу три посылки от родителей, но, судя по содержимому, их организовала Аврора. Сумка-рюкзак, темно-серый спортивный костюм из натуральной шерсти, уютный, не колючий овчинный жилет, отменное хлопчатобумажное белье, носки, кроссовки на липучках, тапочки резиновые и кожаные, одноразовые бритвы, пенный гель и даже несколько крепких фарфоровых чашечек для чифиря. Чувствовалось, что и продукты подбирались со знанием дела – сало с розовыми мясными прослойками, вяленая барабулька сочного янтарного цвета, лук, чеснок, карамельки, много чая в маленьких упаковках, целая россыпь сигарет – в общем, все то, что в тюрьме использовалось в качестве местной валюты. К тому же посылки были отправлены не почтой, а через пункт приема передач. Скорее всего, приемщикам дали, что называется, на лапу, чтобы все содержимое посылок поступило к адресату в целости и сохранности.

Надо ли говорить, что после этого Ролан стал желанным гостем за обеденным столом. Но рад он был не столько посылке, сколько тому, что Аврора дала о себе знать. Жаль, что она не черкнула ему хотя бы несколько строк, но все это будет, обязательно будет. За деньги, что удалось пронести с собой в изолятор, Ролан уже заказал мобильный телефон, послезавтра прикормленный надзиратель принесет его в камеру. Тогда он поговорит с Авророй в прямом, так сказать, эфире.

Можно было воспользоваться чужим сотовым – такие в камере имелись, – но Ролан хотел иметь свой собственный мобильник. Однако, как оказалось, с надзирателем он связался зря.