Соль под кожей. Том первый (СИ)

Потому что если с Олимпа упадут они — следом автоматически полечу и я.

— Ну ты и… — Завольский явно собирается снова обозвать меня сукой, но вовремя вспоминает, что эта вольность будет стоить ему еще минус одного процента и ограничивается более сдержанным: — … зараза. Ладно, двенадцать так двенадцать!

Я тут же в полете перобуваюсь, примеряя маску восторженной радости, как будто без этих денег прямо завтра сдохла бы с голоду и салютую ему шампанским, которое на этот раз выпиваю почти не морщась.

— Зайдешь завтра ко мне после обеда — я передам тебе весь пакет документов. Вникнуть нужно как можно скорее. У нас зависла крупная сумма и каждый день простоя влетает в копейку.

— Я все сделаю за… десять дней, — торжественно обещаю я.

— Очень на это рассчитываю. Скоро Новый год — Регинка мне плешь проела, что хочет увидеть елку в Нью-Йорке и шопинг.

— В ее возрасте это нормально, — говорю то, что он хочет услышать, потому что Завольский относится к тому типу мужчин, который охотно поливает дерьмом всех своих бывших, но любой кривой взгляд на нынешнюю бабу посчитает за личное оскорбление.

На самом деле Регина — очередная погремушка, красивая кукольная голова с глазами на ниточке в абсолютно пустом черепе, но Завольскому большего и не нужно. Как, впрочем, многим мужчинам его возраста и достатка, когда они переступают черту возраста «бес в ребро». Но мне это даже на руку — еще не хватало, чтобы кроме хитрой мамаши Андрея под руку лезла подозрительная моська. Будь у Регины хотя бы капля мозга, она бы интересовалась делами мужа и обеспечила бы себя хоть какой-то страховкой на случай, если что-то пойдет не так. Но они все они, как бабочки-капустницы, живут только сегодняшним днем и ради ежедневных богатых фоточек в инстаграм.

— Извините, что не задержусь на ужин, — встаю и придаю голосу нотки искреннего сожаления. — У меня встреча с декораторами и нужно убедиться, что на этот раз ничего не напутают с цветами — не переживу, если Андрей будет надевать кольцо мне на палец в арке из жутких розочек.

Завольский, уже запихнувший в рот огромный кусок мяса, машет вилкой, мол, катись на все четыре стороны."

"Я бросаю взгляд на часы — семнадцать двадцать, на дорогу мне понадобиться еще примерно полчаса, может, чуть меньше, если получится срезать. Значит, при самом плохом раскладе «секвойе» придется ждать около часа — не так уж много ради озвученной перспективы. В моей жизни были мужчины, которые ждали меня по полдня.

И все-таки, я срезаю и приезжаю по адресу своей съемной квартиры всего лишь с сорокаминутным опозданием. Как бы цинично и самовлюбленно это не звучало, но я стою того, чтобы подождать намного дольше.

Но возле подъезда никого нет.