Соль под кожей. Том первый (СИ)

И просто замечательно, что прямо сейчас я могу просто подняться и свалить. Сделал гадость — сердцу радость, или как там говорят?

Но приходится задержаться около стойки с бутылками, где я обычно снимаю перчатки, отключают запись тренировки и держу свои спортивные принадлежности и ключи от ящика. Успеваю сделать глоток, прежде чем в ноздри ударяет запах, который для меня уже стал чем-то вроде личного проклятия. Я пытаюсь не дышать, когда понимаю, что Вадим стоит прямо сзади, так близко, что я спиной чувствую тепло его тела. И только потом соображаю, что наши бутылки стоят рядом и он тянется через меня, чтобы ее достать.

Задевает рукой мою плечо.

От контакта голой кожи едва не подпрыгиваю на месте.

Не могу даже пошевелиться, и моя рука с зажатой бутылкой лежит на столешнице, как приколоченная. Вадим делает глоток, возвращает свою на место, но тоже не спешит убирать свою. В реальности проходит всего несколько секунд, но ощущения такие, будто время лично для меня законсервировалось в вакууме и стало течь максимально медленно."

"Наши руки так близко, что я могу разглядеть страшные оскаленные пасти на его татуированном предплечье. Что-то гротескное, без определенной формы, но с острыми гранями и как будто рваными линиями, черно-серое, с вкраплениями красного и оттенка ржавчины. Кажется, чем больше я смотрю на татуировку — тем глубже погружаюсь в изображенный на ней хаос. Я уже где-то в той пропасти, откуда мое решение никогда и никому не давать второй шанс, больше не кажется таким уж умным. Как минимум, я могу не быть такой категоричной раз в жизни и дать ему шанс.

А потом мое внимание переключается на назойливо мельтешащую впереди тень.

Это та полуголая девка, которая жаловалась подружке, что моя «секвойя» совсем ничего не понимает в намеках. И сейчас эта бестолковая курица таращится на меня прищуренными от злобы глазами. Как будто тот факт, что она положила на него глаз, автоматически делает Вадима ее собственностью.

Я успеваю отметить еще один тревожный звоночек в дополнение к тому, что мое обоняние и так слишком ярко реагирует на этого типа.

Я, мать его, назвала его «моим».

Нездоровая фигня.

Абсолютно мне несвойственная.

А, значит, нужно прекращать балансировать на грани и валить от него подальше. Желательно — в объятия другого подходящего мужика, чтобы и послевкусия в памяти не осталось.

Но вместо этого я окончательно слетаю с тормозов, и вместо того, чтобы оставить Вадима другой охотнице, слегка отклоняюсь, завожу руку за спину и абсолютно по-хозяйски сжимаю пальцы на его бедре. Чувствую, как под тканью спортивных штанов его мышцы мгновенно каменеют. Откидываю голову на его крепкую грудь.