Соль под кожей. Том первый (СИ)

У меня язык зудит сказать, как ей идет эта татуировка на руке — теперь вместо голой гейши там еще сакура, пионы и журавли, целое полотно от плеча до запястья, которое она, тем не менее, умудряется прятать в офисе, строго соблюдая дресскод даже в невыносимую жару. Думаю, не ошибусь, если предположу, что всю эту красоту видел от силы десяток человек, включая ее, меня, тренера и мастера-татуировщика, который набил эту красоту.

Пора признать, что моя русалка способна принимать самостоятельные решения, некоторые из которых в итоге оказываются правильными. Очень скоро она выпорхнет из гнезда и наше с ней общение станет еще более редким.

— Я перестала узнавать себя в зеркале, — неожиданно признается Валерия, протягивает руку своему отражению и Зазеркалье так же тянется ей навстречу. Потом проводит ладонью по длинным волосам, накручивает на палец непослушный вьющийся локон. И неожиданно решительно заявляет: — Я решила избавиться от них. Замучилась.

— Прям радикально? Под ноль?

Она ловит мой взгляд в зеркале и, скривившись, показывает язык. Почти уверен, что однажды меня там будет ждать средний палец.

— Просто коротко, — отмеряет расстояние до мочки уха, — вот так. И цвет другой.

— Всегда завидовал способности женщин за один день преобразиться до неузнаваемости, — комментирую я, стараясь не сознаваться себе в том, что все это время таращусь на ее крепкие ноги с выразительными мускулистыми икрами.

— Пойдем со мной — сделают и из тебя Принцессу.

Наступает моя очередь показывать ей язык.

Она безропотно примеряет другие платья, и в итоге я оплачиваю их все, а еще туфли, белье, белоснежное пальто и новую сумку. Потом подвожу до дома, но от приглашения на чай отказываюсь.

— Сегодня в двадцать один тридцать жду тебя в «Мандарине».

— Я не хожу по ночным клубам, — тут же отказывается она.

— Ты будешь со мной.

— И с тобой тоже не хожу. У меня режим — в десять отбой. Если нарушу режим…

— Это не свидание, Валерия. И я не предлагаю. Считай, что ты выходишь на работу.

Она поджимает губы, упрямо качает головой, но я выхожу из машины и резко открываю дверцу с ее стороны, давая понять, что разговоры закончены и ее мнение, каким бы оно ни было, меня в этом вопросе не интересует. И как раз вовремя, потому что через пять минут мне наяривает Алина. После трехдневного молчания, сразу несколько звонков подряд.

— Что случилось? — спрашиваю сухо, отвечая только на ее пятую попытку дозвониться. — Кто-то горит? Или тебе нечем похмелиться?

— Дим… Дим! — Алина всхлипывает, я слышу неподдельную панику в ее голосе.

— Алина, что у тебя?!

— Дим, я… кажется… человека… убила.

Я чувствую, как у меня внутри все холодеет.