Коза на роликах

– То есть как это – ничего! Ты все равно ее так не успокоишь! Да хватит ее по ребрам-то наглаживать! Говори лучше, что там случилось с Рудиной?

– Да я-то откуда знаю?! Я и фамилии такой ни разу не слышал! И вообще, с чего вы взяли, что с ней что-то случилось?

Люся уже метала молнии и вот-вот готова была сорваться:

– Я же тебе говорю, нам женщина сказала, что Рудину эту убили! И позвонили в милицию, она сама позвонила!

– Да врет она все, никто нам не звонил, – отмахнулся Потапов и потянулся за следующей рюмкой. – Давайте лучше, теть Люся, за вас выпьем!

– Нет, погоди! Как это не звонил? Да я сама лично… посмотрела ей в глаза и поняла – звонила! – упиралась Люся. Она чуть было не проболталась, что лично набирала ноль один… или два? Вот черт! Неужели и правда… Это Ольга ей заморочила голову каким-то пожаром, черт возьми, Люся и в самом деле набирала ноль один, неужели она звонила пожарным?!

Люся прикрыла глаза и совершенно отчетливо вспомнила, что набирала ноль… один!

– Тетя Люся, вам плохо?

– Это у нее, Витенька, от славы голова закружилась немножко, – объяснила Василиса.

– Ага… – промямлила Люся. – Ты, Витенька… ты иди, плохо мне что-то..

Виктор не стал задерживаться. И чего, в самом деле, и без того уже посидели прилично. Он вежливо попрощался и, чуть пошатываясь, вышел. Василиса любезно закрыла за ним дверь и стала убирать со стола. Люсенькина идея потерпела крах, это очевидно: Потапов так и не сознался, но все же это не повод покрыться молочной бледностью. Неужели Люся и вправду возомнила себя поэтессой? Василисе, например, ее вирши совсем не понравились, особенно про раздетого многодетного Пашку! По разоренному столу среди тарелок важно вышагивал Финли и брезгливо тыкался мордочкой в рюмки. Обделенный Малыш достать до тарелок не мог и поэтому пытался стянуть всю скатерть со стола вместе с остатками ужина.

– Малыш, не бушуй, – потрепала его по курчавой голове Василиса. – Иди вон лучше к Люсе, слизни звездную пыль, видишь, она никак от похвалы отойти не может!

– Вася, – еле слышно пролепетала Людмила Ефимовна, – я не от славы, я… Вася, поклянись самым дорогим, что у тебя есть, что ты не станешь на меня кричать…

– Люсенька, тобой клянусь… – нежно улыбнулась подруга. – Говори немедленно, что ты опять натворила, несчастье мое?!

– Вася, я тогда… Помнишь, мы от Рудиной бежали сломя голову? Ну я еще такая взволнованная была, что ничего не соображала, помнишь? А ты тогда ко мне привязалась – «позвони в милицию, позвони в милицию», помнишь?

– Ну? – насупилась Василиса."

"– Ты, Васенька, сама виновата, видела же, что я раздавлена горем, испугана, у меня голова огнем горела, поэтому я к пожарным и позвонила.

– А в милицию?

– А про милицию я не вспомнила, вернее, я думала, что звоню в милицию.