Коза на роликах

– Люся! Мы нашли логово зверя! Ты себе не представляешь, оказывается, в этом театре идет целенаправленный убой Коз! То есть тех, кто играет Козу в спектакле!

– Что это за чушь, Васенька? Ты прям любыми путями на себя одеяло тащишь, – недоверчиво хмыкнула Люся. – Вот сколько раз замечаю: стоит мне выйти на передний план, как твоей жизни начинает что-то угрожать.

– Какой, к черту, план! – взвилась Василиса. – Эту Козу до меня трое играли! Слушай и анализируй! Первая была Кристина, она утонула…

– Ну так с кем не бывает…

– Ладно, слушай дальше: вторая была Юля, девушка двадцати шести лет, ее вообще еле нашли, родная мать с трудом опознала, а третья… Сама догадаешься?

– Римма? – уже испугалась и Люся.

– Она. Правда, сведений о ее гибели еще не поступало, но ведь Юля тоже сначала пропала. А у тебя только одеяла на уме!

Люся в растерянности хлебнула из кружки кипяток.

– Вася, ну его к чертям, театр этот. Не пойдем больше туда, да и все!

– Поздно. Меня уже на главную роль назначили, – смирилась Василиса, потом вдруг сморщилась и всхлипнула: – Когда меня не станет, ты Пашку моего не бросай. Он у меня вообще сиротинкой останется…"

"– Не вой раньше времени! – очнулась Люся. – Завтра заявимся к твоей сиротинке на работу и спросим, что это за дела творятся в очагах культуры? Пусть своих орлов отправит разобраться.

Василисе такое в голову не приходило. Получалось, что выход у нее все же был – сын сможет защитить мать в крайнем случае. В самом крайнем.

– Люся, ты сильно-то не паникуй, чего разошлась? У нас до следующей репетиции целая неделя. А пока я в образ не вживусь, я думаю, меня не станут тревожить. Надо за неделю управиться с преступником.

Люся с сомнением покачала головой, похоже, Василиса не понимала всей серьезности.

– Люсь! А ты знаешь, это даже хорошо, что меня Козой выбрали! – вдруг оживилась Василиса. – Не всякий преступник на мать милиционера накидываться станет. А я еще и хвастаться начну, что мой сынок никакого полка омоновцев не пожалеет за родную-то мать, точно? Пусть он нас боится, а не мы его!

Эта пылкая речь слабо утешила Людмилу Ефимовну, однако сидеть дома и ждать было и того хуже.

– И значит, что мы делаем? – на всякий случай уточнила она.

– Завтра надо просочиться в милицию и попробовать узнать, что же там такое с Рудиной, ну жива она или нет, в конце-то концов?!

– Тебе же Пашка говорил, что у них в тот день как раз огнестрел был, – вспомнила Люся. – Помнишь, он рассказывал, что убили молодую женщину, у нее еще ребенок пяти лет остался…

– В том-то и дело! Про ребенка только Пашка и говорил. Больше никто ни разу про ребенка не упоминал.