Коза на роликах

А во-вторых, на кой черт мне сумасшедший миллионер? – Люся взяла торт и уселась щелкать пультом.

– Я не собираюсь шутить. Это очень богатый человек, живет в Канаде…

– Так это Ольгин ухажер? Который пса у нее покупает? Это он, что ли, решил теперь меня вместо собачки, да? – обрадовалась Люся. – Нет, серьезно? И в самом деле, на фига ему пес, если есть еще вполне симпатичная молодая… Не хмурься, Вася, молодая женщина! И сколько он предлагает? Я надеюсь, не восемнадцать тысяч по завещанию?

Василиса приготовилась к самому главному.

– Люся. У него много денег. Он иностранец и очень старый. Или не очень, я уже не помню. Но дело не в нем. У него имеется сын, русский парень, лет шестидесяти. Вот он-то и собирается с тобой расписаться. А как только распишется, ему сразу же переходят все сбережения папаши. Или не все, часть только…

– Восемнадцать тысяч, да? – скривилась Люся.

– Да что тебя заклинило на восемнадцати!! Может, больше, откуда я знаю! Тебя замуж зовут, а ты кривляешься… скряга!!

Люся хотела достойно ответить, но рот был забит тортом, и Василиса этим воспользовалась.

– У твоей дочери наконец-то будет отец!

– А на фига он ей теперь нужен?! – вскричала все же Люся и вздрогнула – в дверь позвонили.

Наконец-то!! Заявился Павел! С сияющей физиономией и… тоже с тортом.

– Мама! Тетя Люся! Кошечки, собачки! Всем привет! А я тут тортик вам занес! – лучился он, и дамы заходили вокруг него хороводом.

– Ну дождались, – улыбалась Василиса. – Садись. Говори…

– Да уж… Говорю… Мама, нас завтра приглашают на концерт с женами, все наши будут, ну и начальство всякое, так ты с Ниночкой не посидишь?

– И это все? Все, что ты хотел нам сказать? – произнесла мать.

– Все, – вытаращил глаза Павел. – А чего еще? Мам, я не понял, а чего еще-то говорить?

Василиса словно окаменела с гримасой ужасной обиды на лице. Люся, точно сорока, вертела головой, переводя взгляд с матери на сына.

– Люся… – медленно проговорила Василиса, боясь шелохнуться. – Этот человек над нами жестоко измывается. Подай мне корвалолу, Люся, я в него пузырьком зафиндилю!

– Ступайте, Павел, вы нам больше не Павел! Без вас найдем отзывчивые души, – отчужденно произнесла Люся и совсем уж пафосно добавила: – Малыш, будь добр, фас этого человека.

У обеих подруг были такие вытянутые, оскорбленные лица, они так крепились, чтобы не вцепиться родственничку в кудри, что тот не выдержал и расхохотался от души.

– Ладно, мир. Конечно, расскажу, я за этим и пришел.

– Тогда подожди! – немедленно вскочила Василиса, понеслась на кухню и принялась нарезать торт.

Люся торопливо ей помогала.