Коза и семеро волчат

Еще велел съездить на дачу, посмотреть, целы ли картины, столовое серебро, пообещал помочь Лиде, приказал не выпускать ее на улицу. Написал справку для школы: мол, Лидия сломала ногу, сейчас находится в клинике. Ксения заверила, что в школе у сестры теперь новые равнодушные педагоги, они не станут беспокоиться о девочке. Так и получилось. Через день Ксюша сказала, что в квартире все цело. Коробки с ювелирными изделиями не тронуты. В шкафу, в белье, лежит мешок из-под обуви, набитый валютой. Ох уж эта женская манера прятать деньги в трусиках и лифчиках. Ну самое надежное место, правда?

Я смутилась: у самой на полочке среди нижнего белья спрятана коробочка с купюрами. Налички немного, основная сумма в банке.

– Кое-какие привычки неискоренимы, – улыбнулся Юрий Петрович. – Спустя день Ксения отправилась на дачу. На участке жила пара, она сторожила дом, занималась садом. Жена рассказала дочери хозяев, что дней восемь-девять тому назад Елена Николаевна заявилась на фазенду. Провела там какое-то время, потом ушла в лес. Назад хозяйка не вернулась, но сторожиха не заволновалась. Она честная баба, муж у нее работящий, непьющий. Но супруги не очень сообразительны и никогда не лезут в дела господ. Приехали, уехали? Хорошо. Велели на даче прибрать, посуду помыть? Выполнили. Ушла в лес и не вернулась? Значит, так Елене захотелось.

Ксюша вошла в особняк и сразу увидела диктофон, который лежал на консоли в прихожей. На нем была приклеена записка: «Только для Ксюши». Девушка включила устройство.

Юрий Петрович встал и открыл бар.

– Могу ли я предложить вам фужер коньяка?

– Спасибо, я за рулем, – отказалась я.

– Вас не шокирует, если я налью себе глоток? – спросил Высоковский.

– Ни в коей мере, – ответила я.

Хозяин вынул бутылку.

– До сих пор даю платные консультации. Порой мне преподносят подарки. Что чаще всего дарят?

– Выпивку и конфеты, – усмехнулась я, – моя близкая подруга Оксана хирург, она иногда говорит: «Почему никто не догадывается врачу вкусной колбаски или сыра притащить? Ну не пью я, а конфет дома на три жизни хватит».

Юрий Петрович кивнул."

"– Вот-вот! Я давно не покупаю спиртное. Ксюша примчалась ко мне с тем диктофоном. Я испытал шок, когда услышал голос Елены. Она говорила, что любила своего мужа больше всего на свете, обожала с такой страстью, что на девочек чувства уже не хватало, поэтому они учились в загородной школе, с понедельника по пятницу жили там, выходные проводили дома. Лена испытывала угрызения совести, боялась, что дочери поймут, что мама лишь прикидывается любящей, поэтому заваливала их подарками, скрывала от отца шалости детей, двойки, не заставляла девочек что-то делать по дому, не наказывала, не ругала их.