Багровые ковыли

Евгений Евгеньевич смотрел как-то в сторону, лишь один раз бросил прямой взгляд, и в его серых глазах Старцев прочел вопрос: «И впрямь не выдашь? Не посадишь?»

– Давайте-ка разберемся в требованиях, – сказал Старцев, желая избежать ненужных объяснений и сразу перейти к делу. – Куда и кому идут ценности после обезлички?

– Ну очень уж видные камушки пока остаются у нас, – ответил Левицкий. – А остальные…

– Пока – это пока. Временно. Да вы сами все увидите.

В кабинетике Левицкого (бывшей подсобке) все было заставлено антиквариатом. Малахитовая столешница, прибор с позолоченными грифонами, часы с нимфами и сатирами, бювары с инкрустациями и золотыми буковками – это все входило, так сказать, в гохрановский инвентарь.

Старцев сел за малахитовый столик, нежно провел ладонью – красота какая!..

Управляющий придвинул к Старцеву два бювара, заполненных бумагами. Подшитые одна к другой серенькие бумажки революционной эпохи, небрежные, с каракулями и лихими, как сабельный удар, росчерками.

Вначале Иван Платонович даже ахнул, перелистывая требования от всевозможных ведомств о выдаче шуб, сапог, перчаток кожаных, дамских туфель, шиньонов, письменных приборов… даже панталон и чулок.

К нам поначалу все свозили, – пояснил, нависая над профессором массивным телом, Левицкий. – Так сказать, итоги реквизиций у буржуазии. Слава богу, почти все раздали.

«…Три хорьковые (норковые) шубы среднего размера высшего качества для подарков заинтересованным лицам соседней страны… Замнаркоминдел М. Литвинов».

«…Двенадцать пар кавалерийских сапог (вытяжки) для премирования комполков… Комфронта М. Тухачевский».

Старцев не смог сдержать улыбку. Вот она, материальная изнанка романтики.

«…Для поощрения красных латышей – царских червонцев в кол. 28 000 шт. (или пятерок в двойном колич.)… Наркомвоенмор Лев Троцкий».

«…Отгрузить в Петроград на Монетный двор сорок пудов золотого лома, годного для афинажа…»

– Шубы – это когда мирный договор с Эстонией заключили, – комментировал Левицкий. – Царские червонцы мы тоже пока стараемся не отдавать на переплавку. Кое-где они все еще высоко ценятся. Но главным образом у нас в России.

Затем Старцев зарылся в ворох требований, которые касались небольших («Но желательно чистой воды, или желтых, или фиолетовых в 1–3 карата») бриллиантов.

Похоже, все ведомства помешались именно на таких камнях. Их требовали в Учраспред РКП(б), в Наркомфин, в Наркоминдел, в Реввоенсовет, в Наркомторгпром в количестве, превышающем самое пылкое воображение. Похоже, все занялись ювелирным делом, причем использовали лишь небольшие бриллианты и решительно отказывались от раритетов.