Ковчег Марка

– Мне она тоже врала. Всё время.

– Нет, не всё время! – закричала Алла так, что фигура в красном пуховике, равномерно махавшая лопатой в отдалении, приостановилась и медленно повернулась к ним. – Она тебе врала только тогда, когда решила тебя защитить и спасти. Ну, она так понимает жизнь. Ей казалось, это правильно. Она травмированный инвалид, а ты герой и чемпион.

– Я не стану это обсуждать.

– Да не разговаривай, шут с тобой!.. Не обсуждать – прекрасно! А еще лучше куда-нибудь смыться для придания ситуации большего драматизма. Ну, как Женька! Она же от тебя смылась!.. И ты давай. Вперед!

– Какое тебе дело?! Что ты лезешь в мою жизнь?!

– Я не лезу! Я знаю, что всё потерять очень просто, гораздо проще, чем удержать. Она выросла в интернате, у неё ничего нет, ни опыта, ни поддержки. Она справилась с травмой, одна, не пропала, не спилась с горя! Она тебя нашла, придумала, как сюда добраться, крутится около тебя, в глаза заглядывает, а ты – ни с места! В самом деле, что ли, за Торой Бергер решил приударить?!

Он вдруг запрокинул голову и захохотал. Фигура в красном пуховике поглядела, как он хохочет, и снова принялась за работу.

– Про Тору тебе Женька сказала?

– Ну конечно. Она тебя ревнует."

"Он хотел что-то сказать, и Алле показалось – важное. Нечто такое, от чего зыбкость и неопределенность если и не исчезнут совсем, но все станет немного понятней и яснее, как низкие метельные облака вдруг пробивает яркий луч солнца.

И не сказал. Что-то с силой бабахнуло, они оба оглянулись, и на высоком крыльце «большого дома» показался Степан, голый по пояс, в подвернутых штанах и босиком.

– Доброе утро! – прокричал он и физкультурным шагом сбежал с крыльца. – Солнце какое!

Марк вытащил из сугроба лопату и стал кидать снег – раз-два, раз-два!.. Движения у него были рассерженные.

Степан с разгону вбежал в снег и стал энергично им обтираться.

– Хорррошо! А!.. Черт!

Алла оглянулась. Степан вдруг со всего размаху плюхнулся в сугроб, как будто его ужалила змея.

– Стёп, ты что?!

– Порезался! Черт!..

Сидя в сугробе и вывернув ногу, он пытался рассмотреть собственную ступню. Алла подбежала и, сильно дернув, вытащила его из сугроба.

– Там стекляшки какие-то, – Степан держал ногу на весу и морщился. – Я наступил.

Алла посмотрела – кровь сочилась тоненькой струйкой, и в ране что-то блестело, то ли снег, то ли на самом деле стекло. На гору взобрался ратрак, остановился, смолкло стрекотание мотора.

– Пойдём, я тебя в дом провожу. Марина посмотрит!

Фигура в красном пуховике, переглянувшись с Марком и подходившим Кузьмичом, помедлила и двинулась следом за Аллой и Степаном, скакавшем на крыльцо на одной ноге.

Марк присел, сдернул перчатку и стал осторожно отгребать снег в том месте, где он был закапан красным.