Ковчег Марка

В большой комнате было не слишком уютно – здоровые квадратные кресла с деревянными подлокотниками, широкий жесткий диван, голландская печь – куда ж без нее на кордоне «полста-три»! – дрова в простенке, берестяной короб со щепой. На подоконнике разложены какие-то инструменты, и на столе инструменты, и на диване, на белой бумаге какие-то железяки.

Кузьмич сгреб с дивана железяки и свалил на стол.

Вик обежал помещение, чихнул на большую фотографию полярной совы, посмотрел на неё презрительно, улегся между креслами и пристроил башку на лапы – ждать, когда затопят печь. Он любил смотреть, как растапливают печь, это было интересно. Иногда он таскал из короба бересту и щепки, это тоже любил, особенно когда говорили: «Брось, Вик, куда понёс!» А когда становилось жарко, не любил и сразу уходил на улицу.

– Чаю хотите или еще чего-нибудь?

Алла не хотела чаю, но сказала, что хочет. Она же в гостях. А в гостях полагается пить чай.

– Печку затопить или так пока нормально?

У Аллы после того, как шлепнулась на дорожке, в спину как будто воткнули кол и очень хотелось сесть, а лучше лечь, и было страшно, что Павел это заметит. От вдруг навалившейся боли её познабливало, и она сказала, что печку бы лучше затопить.

Вик ухмыльнулся. Ему нравилось, когда растапливают печь! Он вскочил, постоял возле Кузьмича, который складывал дрова шалашиком, подумал и потянул одну дровину.

– Вик, положи на место.

Вик и ухом не повел, отнес дровину за кресло и стал грызть – не потому, что ему нравилось грызть поленья, а потому, что это игра такая!..

Пламя весело затрещало, заскакало, отблески окрасили розовым выскобленный пол. Алла подошла и стала спиной к огню – может, ледяной кол в позвоночнике растает?

Кузьмич ушел в соседнее помещение, где, по всей видимости, была кухня, и чем-то там гремел.

– У меня шоколад есть. Хотите? – спросил оттуда.

Алла вдруг вспомнила:

– Бельгийский?..

Он появился в проеме, вид у него был удивленный.

– Почему бельгийский?

– Игорь прилетел и привез миланскую колбасу и бельгийский шоколад.

Кузьмич пожал плечами, как будто недовольно.

– Шут его знает, может, и бельгийский. Хотите?

Алла потерла спину под свитером. Проклятый кол никак не таял.

– Почему кордона «полста-три» нет ни на одной карте?

Вик всё гремел поленом за креслом, гонял его по лиственничному полу туда-сюда. Павел внес две большие кружки, поставил на деревянные подлокотники кресла и потряс рукой – обжегся.

– Вик, сказано, отнеси полено на место. А я больше всего горячее красное вино люблю. На биатлонных трассах всегда наливают. Питье, конечно, специфическое, но я люблю. Глинтвейн называется. Туда главное гвоздику запустить. Без гвоздики смак не тот.

– И ложку куантро.