Коварный обольститель

Проявлять любезность к бедным маленьким дурнушкам, не способным похвастать ни красотой, ни умом, – одна из многочисленных обязанностей, которые налагает на него высокое положение.

– Знаешь, моя дорогая, на твоем месте я бы не спешила приходить в негодование, – рассудительно заметила мисс Бэттери. – Как мне кажется, ты ровным счетом ничего не знаешь о нем. Но в одном можешь быть уверена: если он едет сюда, чтобы сделать тебе предложение, то не станет третировать тебя холодной вежливостью!

– Даже если не станет… О, ему придется сильно измениться, если он хочет понравиться мне настолько, чтобы я вышла за него замуж! – провозгласила Феба. – Но я не смогу этого сделать, Сибби!

– В таком случае ты отклонишь его предложение, – заявила мисс Бэттери с уверенностью, которой на самом деле не испытывала.

Феба посмотрела на нее без особого энтузиазма, но ничего не сказала. Девушка знала, что в этом не было необходимости. Никто не понимал все трудности ее положения лучше гувернантки, и никто лучше мисс Бэттери не был знаком с властной и безжалостной натурой леди Марлоу. После недолгого размышления женщина сказала:

– Поговори со своим отцом. Он не станет силой принуждать тебя к замужеству, которого ты не желаешь.

На следующий день тот же совет, почти дословно, повторил и молодой мистер Орде, когда Феба, зная, что мать отлучилась по своим делам, приехала в Манор-хаус, желая посовещаться с ним.

Томас был единственным сыном окружного мирового судьи, очень респектабельного мужчины, ухитрявшегося содержать около тридцати пар охотничьих собак, множество гунтеров для себя, сына и своих егерей, несколько упряжных лошадей и тарантасов, полдюжины спаниелей и не менее сотни бойцовых петухов на доход, не превышающий восемь тысяч фунтов в год, при этом не ограничивая в расходах на булавки свою супругу и не позволяя обиталищам собственных многочисленных арендаторов обветшать и прийти в негодность. Его род насчитывал несколько поколений предков, большинство из которых прославились всевозможными успехами и доблестями на охоте, но при этом ни один не оставил после себя сколь-нибудь заметного следа. Мировой судья отличался редким и незамысловатым здравомыслием, и в своем кругу его считали персоной первой величины. Прекрасно сознавая собственную значимость, он вел скромный и незаметный образ жизни. Хотя, помимо егерей, у него в услужении находились несколько грумов, кучер, лесник, опытный псарь и тренер бойцовых петухов, выезжая куда-либо из Сомерсета, он не чурался нанимать форейторов, а в особняке его домашние обходились помощью всего лишь трех служанок.