Коварный обольститель

Задержать его под окном – значило подвергнуть опасности быть пойманным, а это непременно привело бы к очередной сцене, что обычно несказанно утомляло Сильвестра. Эдмунд примется умолять позволить ему скрыться в лесу, и вне зависимости от того, даст ему дядя разрешение или нет, овдовевшая невестка все равно станет упрекать именно Сильвестра. Его или обвинят в том, что он относится к бедному Эдмунду с брутальной суровостью, или же ему поставят в вину бессердечность к благополучию мальца. Ведь леди Генри Рейн так и не простила Сильвестру того, что он якобы убедил своего брата (так, во всяком случае, она утверждала) сделать себя единственным опекуном Эдмунда. Бесполезно было доказывать леди Генри – завещание Гарри составлено в связи с бракосочетанием и лишь для того, чтобы в случае трагического несчастья, в возможность которого не верил никто, и меньше всех – сам Гарри, любой отпрыск этого союза оказался бы в безопасности под опекой главы дома. Сколь бы глупой ни считал невестку Сильвестр, сама она полагала, что достаточно опытна и повидала жизнь, чтобы воображать, будто его адвокат осмелился бы внести настолько бесчестную оговорку по собственному разумению, а не по его прямому указанию. Сильвестр, в душе которого еще не зажила горечь утраты Гарри, не выдержал и однажды заявил:

– Если ты воображаешь, будто я стремился к тому, чтобы мальчишку повесили мне на шею, то ты еще глупее, чем я подозревал!

Герцогу пришлось пожалеть о столь поспешных словах, потому что, хотя он тут же взял их назад, ему никогда не позволяли забыть о них; и сегодня, стоило вопросу об опеке над Эдмундом приобрести особую важность, как они превратились в краеугольный камень всех аргументов леди Генри.

– Он никогда не был тебе нужен, – напоминала его светлости женщина. – Ты сам говорил об этом.

Отчасти она была права: разумеется, двухлетний малыш интересовал его исключительно в качестве сына Гарри, и он обращал на него внимание не более, чем этого можно было ожидать от молодого человека. Но, по мере того как Эдмунд подрастал, Сильвестр начал все чаще видеться с ним, поскольку малыш взял себе за правило не отходить от него ни на шаг, стоило его блистательному дяде оказаться в Чансе. Эдмунд обнаружил, что герцог обладает качествами, коих решительно недоставало как Баттон, нянечке малыша, а также тем, кто нянчил его отца и дядю до нее, так и маме. Его светлость не выказывал склонности сюсюкать и бездумно ласкать ребенка; порванная одежда не приводила его в ужас; разговоры, которые он вел с Эдмундом, были исключительно деловыми и краткими.