Коварный обольститель

А поскольку я выхожу в свет вот уже десять лет и имел возможность выбирать среди всех дебютанток, что каждый год появляются на брачном рынке, то получается, что если я не страдаю непостоянством, то слишком уж разборчив в своих требованиях. Скажу тебе откровенно, мама, ты единственная, с кем мне никогда не бывает скучно!

Пока она слушала его откровения, меж ее летящих бровей пролегла крошечная морщинка. Голос герцога звучал добродушно-насмешливо, но ее охватило беспокойство.

– Ты имел возможность выбирать, Сильвестр? – спросила она.

– Да, пожалуй, что так. Полагаю, я видел всех кандидаток, достойных внимания.

– И сделал многих из них объектами своих ухаживаний и любовных интриг – если правда то, о чем мне рассказывают?

– Моя тетка Луиза, – безошибочно угадал Сильвестр. – Твоя сестра – неисправимая сплетница, дорогая мамуля! Что ж, если время от времени я и выказывал кому-то предпочтение, то, по крайней мере, тетя не может обвинить меня в том, что оно было настолько явным, чтобы пробудить несбыточные надежды в сердце какой-либо девицы!

Последние смешинки погасли в глазах герцогини. Образ сына, который она так тщательно холила и лелеяла, поблек и затуманился; чувство же беспокойства невероятно усилилось, поэтому она растерялась, не зная, что сказать ему. Но, пока пребывала в замешательстве и колебалась, на помощь ей пришел случай. Дверь отворилась, и прозвучал чей-то приятный, однако печальный голос:

– Я могу войти, матушка-герцогиня?

На пороге возникло прекрасное видение, облаченное в мантилью из голубого бархата и шляпку с высокими загнутыми полями, обрамлявшими очаровательное личико. На белоснежные щечки ниспадали длинные локоны вьющихся золотистых волос; из-под нежно изогнутых бровей печально смотрели огромные голубые глаза; маленький носик впечатлял своей исключительной прямотой; а пухлые алые губки капризно кривились.

– Доброе утро, любовь моя. Разумеется, ты можешь войти! – ответила герцогиня.

К этому времени небесное создание успело заметить своего деверя и хотя все-таки вошло в комнату, однако проговорило уже с куда меньшей сердечностью:

– О, я не знала, что у вас Сильвестр, мадам. Прошу прощения, но я всего лишь зашла узнать, нет ли здесь Эдмунда.

– Сегодня утром я его еще не видела, – ответила герцогиня. – Разве он не на занятиях с мистером Лейберном?

– Нет, и это особенно досадно, поскольку я намеревалась взять его с собой, чтобы побывать в Аркхольме! Если помните, мадам, я вот уже несколько дней собираюсь съездить в Грейндж[3], а теперь, когда впервые за столько времени у нас наконец-то выдалось прекрасное утро, я нигде не могу найти его!

– Быть может, он вновь улизнул на конюшню, маленький разбойник?

– Нет, увы.