Коварный искуситель

Он сгреб ее в охапку и прижал к могучей груди, на которую Белла бросала восхищенные взгляды гораздо чаще, чем было позволительно. И теперь, оказавшись в его объятиях, она лишь ахнула. Его грудь была подобна гранитной стене. Ей следовало бы испытывать неудобство и робость, но ничего подобного: она упивалась его силой и наконец-то чувствовала себя в безопасности.

Лахлан склонился над ней, и Белле показалось, что у нее остановилось сердце, замерло на мгновение, которого она и боялась, и отчаянно желала, и наконец его губы коснулись ее губ.

Она услышала его стон, и ее тело ответило дрожью с головы до кончиков пальцев ног. Этот низкий, такой мужской звук тек, казалось, по ее жилам точно раскаленная лава.

Первое ощущение вкуса его губ стало для нее шоком. Сердце неистово колотилось, воздуха не хватало, внутри распускался чувственный цветок. Губы Лахлана оказались нежными, теплыми и восхитительными на вкус: как густое темное вино, приправленное пряностями.

Она упивалась этим вкусом, наслаждалась прикосновениями, как будто этого было достаточно, чтобы изменить ее навсегда.

Это был поцелуй опытного мужчины: искусный, страстный и требовательный.

Ей следовало его оттолкнуть: это ошибка, так не должно быть, ведь обычно она ничего не чувствовала, – но сейчас все было иначе. По телу разлился жар, пульс участился, тело налилось каким-то странным, доселе неведомым томлением."

"Белла не понимала, что с ней происходит. Ее бросало в жар. Тело налилось тяжестью. Внизу живота будто разворачивались тугие кольца. Это было тем более странно, что она-то ждала другого: что само тело не примет его, охваченное смутным отвращением, что ей станет дурно, когда этот дикарь начнет пожирать ее своими поцелуями, – но этого не произошло. В поцелуе Лахлана не было ничего отвратительного, а ведь перед ней был разбойник, который брал все, что хотел. Его страсть оказалась жаркой и влекущей, вовсе без насилия и жестокости, исполнена соблазна. Ей захотелось обвить его шею руками и прижаться теснее к мускулистому телу, растаять в его объятиях, ощутить своими мягкими изгибами каждый дюйм его силы.

Ей так хотелось отдаться ему, свободно дарить то, что муж всегда брал силой.

Лахлан пробудил в ней… желание. Она так его хотела: отчаянно, как никого и никогда. Муж внушил ей, что она холодная и бесчувственная, но сейчас она поняла, что это не так, и почувствовала, как просыпается желание, разливаясь по телу будоражащим теплом.

Изабелла прижималась к Лахлану, упиваясь восхитительным и греховным ощущением собственной груди, распластанной о его грудную клетку. А потом, со вздохом, она раздвинула губы.

Лахлан почувствовал, что она готова уступить, и у него вырвался довольный рык.