Коварный искуситель

Осознав, что беззастенчиво разглядывает его тело, она поспешила отвести взгляд, а в глазах Лахлана загорелись опасные огоньки.

– Это плохая мысль, Белла.

Мягкое предостережение, прозвучавшее в его голосе, ее не остановило. Ей казалось, что можно найти удовлетворение в страсти, но она ошибалась: хотелось большего. Гораздо. Она ему небезразлична – осталось только заставить его в это поверить.

– Почему?

– Мне больше нечего вам предложить.

Неправда. Как же он не видит? Белла положила руки ему на плечи и сразу почувствовала, как ее пронзают огненные токи, будто молния. Каждый нерв затрепетал, и твердая теплая плоть обожгла ладони. Она ощутила, как под пальцами напрягаются мускулы, словно стремятся вырваться на волю.

Господи, ну как ему доказать, как убедить…

Мышцы на его шее превратились в тугие канаты. Лахлан стиснул кулаки, прижав руки к бокам, и предупредил:

– Это ничего не изменит.

Для нее уже изменило, и Белла не собиралась отступать. Она никогда не останавливалась на полпути, так незачем и начинать. Недолго думая, она наклонилась вперед и завладела его губами.

Глава 17

Лахлан тут же схватил ее в объятия, усадил к себе на колени и принялся с жадностью, так что она вздрогнула всем телом до пальцев ног, целовать. Это был жаркий и властный поцелуй, не столь яростный и неистовый, но, как прежде, исполненный страсти.

И Белла уступила соблазну. Господи, он ее целовал! Каждое движение умелого языка, каждое прикосновение губ погружали ее в бездну наслаждения, откуда она выныривала без сил и, кажется, даже без костей, превращаясь в тряпичную куклу.

Внутри ее словно росли и лопались теплые пузыри. Лахлан теперь заботился о том, чтобы она получила удовольствие. Не только плотская страсть сейчас руководила – не в том смысле, как она знала, – но и нежность: Белла буквально купалась в нежности…

Она обвила руками его шею. Груди, не сдерживаемые корсетом, терлись о его могучую грудь, крепкую и неподатливую, как скала, только горячую. Тонкая ткань сорочки была ненадежной преградой, но ей хотелось ощутить его своей обнаженной кожей, почувствовать сосками жар твердого как сталь мужского тела!

Ее руки блуждали по широким могучим плечам, гладили вздымающиеся бугры мышц, пальцы инстинктивно впивались в твердую плоть, точно проверяя на крепость, и он горел ответным огнем, напрягаясь каждым мускулом.

По ее телу прошла дрожь – сладкое предчувствие любви. Это же надо – терять голову от одного вида мускулов, пусть даже таких выдающихся. Впрочем, физическая сила иногда действует очень возбуждающе, если мужчина создан не только для убийства, если может защищать и оберегать.

Ее восхищало, как эти большие руки обнимали ее, как ее мягкость обтекала его стальную твердость.