Коварная ложь

В этот момент чувствуешь себя настоящим, но ты исчезаешь. Не исчезай на этот раз. О чем это вообще?

– А ты говоришь так, как будто ты ходячий говорящий словарь, работающий двадцать четыре на семь, особенно когда ты пьяна.

Я закатил глаза и прижался к обочине, когда понял, что пропустил съезд к мотелю. Эмери расстегнула ремень безопасности.

– Застегни ремень. Мы не останавливаемся. Я хочу убедиться, что тут нет машин, прежде чем отправиться в противоположном направлении по дороге с односторонним движением.

Она проигнорировала меня с довольной улыбкой на лице. Я подумал, что, возможно, этим вечером наблюдал не ее слом, а ее исцеление.

– Я знаю твою тайну, – прошептала она, забираясь мне на колени, – ты мой Бен.

А потом она поцеловала меня. Крепко. В губы. И я понял, что хочу все ее поцелуи. Но она была пьяна, а у меня кружилась голова. Закручивалась спиралью от неверия в происходящее.

То есть Бенкинерсофобия.

То есть Эмери Уинтроп была моей Дургой.

Каковы были шансы подобного?

Вот и говорите после этого, что Судьбы не существует.

Таран бил меня в голову.

Либо у меня было жесточайшее похмелье, либо я заболела. Было похоже на то и другое одновременно.

Я проследила, как Шантилья выгребла весь йогурт из холодильника. Ханна предпочла газировку. Кайден проглотил мясное ассорти. Ида Мари поедала сыр, не очищая его, как ненормальная.

Я переросла отказ от еды Нэша, но часть меня задавалась вопросом, прекратит ли он готовить мне обеды, если я уступлю и съем еду при свидетелях.

Я высморкалась в салфетку, испытывая искушение свернуться калачиком на постели в свободной комнате пентхауса. Настоящий матрас и шелковые простыни, в которых нитей было больше, чем денег на моем банковском счете.

Этим утром я вошла в свою гардеробную и нашла ее пустой. Сначала накатила паника. Затем пришла ярость. И только потом ко мне вернулось зрение.

В записке на полу значилось:

«Я бы дал тебе ключ, но мы оба знаем, что он у тебя уже есть.

Написано не почерком Нэша, что имело смысл, поскольку все это время он был со мной. Скорее, это было написано рукой Делайлы.

Я все еще пялилась на холодильник, когда вошел Нэш.

– Я думал, это осталось позади. Бери, что хочешь. – Он подошел к холодильнику, каким-то образом выбрал именно то, что выбрала бы я, и бросил все на пустую диванную подушку. – Я по-прежнему буду готовить тебе чертовы ланчи, Тигр. Ешь. Что. Хочешь. Твою мать.

Я потянулась за пакетом сока и снеками со вкусом пиццы с пепперони. Бедром я задела «Джана Спорт». Куча салфеток посыпалась на пол.

Нэш заметил их, учитывая, что их было очень много.

– Ты больна? – Он изверг целую литанию проклятий. – Я же говорил тебе, ты заболеешь под этим дождем.