Лорд, который влюбился

 – К лекарю загляну позже, сейчас срочные дела.

Мастер-магистр шумно вздохнул…

– Мы хотели сообщить твоему отцу, – заявил он. – Но все же не стали. Решили подождать еще немного.

Рэйн перспективу «кляузы» главе Ковена точно не рассматривал, и аж приосанился. А ректор добавил:

– Просто сам пойми, случай странный. Обморок, и явно непростой, причем без каких-то видимых причин. – И уже мне: – Ведь без причин? Верно, адептка Тизар?

Я потупилась, но промолчала, а Рэйнер…

– Эрика действовала по выданным мною инструкциям.

Я удивилась, ректор тоже. Аларс подозрительно прищурился, а после паузы прозвучало:

– Рэйнер, ты ведь помнишь наш разговор?

Какой разговор, о чем помнит… лично я не поняла совершенно. Зато Варкрос младший знал и даже ответил:

– Разумеется.

Новая пауза, на сей раз длинная, и нас отпустили со словами:

– Рэйнер, как только, так сразу жду объяснений. А лучше – доклад с подробностями.

– Конечно, магистр.

Любопытство, конечно, куснуло, однако допытываться я не стала. Вообще после насмешек, которыми осыпал в палате Варкрос, хотелось сдать ему иглу и быстренько сбежать.

Угу, хотелось. Но едва очутились в кабинете, и жених добрался до сейфа, насмешки забылись… Рэйнер вытащил иглу, которую я положила на верхнюю из трех полок, и рядом с которой бросила пинцет.

Собственно, пинцетом Рэйн иглу и взял. Тут же скомандовал:

– Увеличительное стекло подай. Оно там, – и взмах рукой в непонятную сторону.

Я подчинилась, и даже нашла необходимое. Через три минуты мы с «женихом» уже склонялись над столом, разглядывая очень непростой предмет.

Я не ошиблась и изначально уловила верно – тут были и грани, добавлявшие игле сходство с микроскопической рапирой, и незнакомые символы. Из нового – теперь я обратила внимание на ауру предмета, она была предельно тонкой и плотной, словно сотканной из самой тьмы."

"По коже побежал холодок, и в какой-то момент вернулись все те догадки, которые перебирала, пока сидела рядом со спящим Рэйнером. В действительности, вариантов было море, но разум упрямо цеплялся за один-единственный – за его неодобренную родственниками любовь.

Не знаю почему, но при мысли о том, что Рэйнера могли каким-то образом приворожить, на сердце становилось легче. Словно влюбленность номинального жениха в другую имела какое-то значение. Будто мне не все равно!

– Кхм, и что это значит? – постаравшись придать голосу беззаботность, в итоге спросила я.

Рэйн глянул хмуро и… соврал, причем совершенно этот факт не скрывая:

– Не знаю.

Я хотела обсудить и даже рот открыла, но была перебита:

– Эрика, у меня появилось одно срочное дело вне стен академии, и в связи с этим есть одна небольшая просьба…

– Сидеть тихо и не влипать в неприятности?

– Именно, – подтвердил Рэйн.

Вот ни капли не сомневалась.