Лорд, который влюбился

Угу, вопрос «всплесков» и запоздалого созревания силы тоже без внимания не остался.

– Для нас это полнейшая неожиданность, – поделилась леди Тизар. – Ведь позднее созревание силы огромная редкость, мы и не рассчитывали.

После этих слов магистр заметно помрачнел.

– Так действительно бывает, – сказал он. – Есть определенный перечень причин, но это только теории.

– И что говорят теории об Эрике? – поинтересовалась мама.

– Задержка может быть связана с магической травмой, полученной в детстве, или с особенностями конкретного человека, – ответил Рэйн, помедлив. – Так же возможна недоразвитость проводящих силу каналов или намеренный блок.

Я подобное уже слышала – на недавней вечеринке один из старшекурсников разглагольствовал. Тогда вникать не хотелось, сейчас, собственно говоря, тоже. Но…

– Блок? – переспросил отец недоуменно. Кстати, тот старшекурсник подобную причину не называл.

Рэйнер медленно кивнул.

– В истории зафиксирован всего один случай, но тем не менее.

– Мм-м… а разве блок не видно? – удивилась мама. Она даром, считай, не обладала, но сложно не интересоваться магией, когда и муж, и единственная дочь этой самой магией почти одержимы. – Ведь все блоки отражаются в ауре, они заметны.

– Есть специфические глубинные блоки, – Рэйну тема точно разонравилась, и сейчас он аккуратно подбирал слова. – Они сродни проклятиям.

– Точно не наш случай, – сказала мама. – Эрику не могли проклясть.

Варкрос кивнул.

И все бы ничего, но то, с какой поспешностью он это сделал, заставило напрячься и забыть про вкусные печеные ребрышки с подливой, а заодно про все закуски и салаты. Причем зацепилась не только я, но и отец. Он же попросил:

– Лорд Варкрос, вы можете объяснить?

Магистр шумно вздохнул. Потом отложил приборы и откинулся на спинку стула. Говорить по-прежнему не хотел, но, когда на тебя смотрят столь пристально, промолчать сложно.

– Способ поставить блокировку есть, это предсмертное желание великого мага. Известен случай, когда маг выдающейся силы пожелал, что бы в его потомках никогда не проявлялась магическая сила, и род, в том, что касается, магии, иссяк.

У мамы глаза округлились, у меня тоже – ведь подобное желание… оно за гранью разумного. Мы, маги, слишком ценим свою силу и понимаем, какое это счастье обладать даром. Никто в здравом уме не пожелает своим потомкам быть «пустыми».

Да и в приступе сумасшествия тоже не пожелает. Невозможно такое. Невозможно и все!

Я знала наверняка, а папа почему-то поджал губы и нахмурился.

– Эмирен? – позвала мама.

– Нет, ничего, – ответил отец.

Все. Ужин оказался безнадежно испорчен, а вопросы, которые не принято обсуждать при посторонних, вышли на первый план, и…

– Папа! – сказала я требовательно.

Пауза. Долгая, тяжелая, неприятная.