Кот, который проходил сквозь стены

Антиквар ушел, так почему-то и не предложив журналисту взглянуть на подошвы, и Квиллер сразу же позвонил Мэри Дакворт:

– Что вы знаете о Холлисе Прантце?

– Немного. Он здесь недавно. Продает старую технику.

– Я обратил внимание на его магазин в первый же день. Больше похож на мастерскую по ремонту телевизоров.

– У Холлиса какие-то нелепые идеи.

– Насчет чего?

– Теория ускорения устаревания. Честно говоря, я еще не разобралась, то ли он – гений-пророк, то ли психопат.

– Он был в дружеских отношениях с Коббами?

– Он старается быть в таких отношениях со всеми. Иногда даже слишком. А почему вы интересуетесь Холлисом?

– Прантц только что приходил, пригласил меня в свой магазин, – объяснил журналист. – Кстати, вы никогда не были в особняке Элсворта?

– Нет, но я знаю этот дом. Из песчаника, в итальянском стиле, на Пятнадцатой.

– Вы всегда берете с собой Хеплвайта, когда идете на дело?

– Вы имеете в виду воровство в заброшенных домах? Я никогда этим не занимаюсь. Я имею дело только с английским антиквариатом восемнадцатого века!

Квиллер повесил трубку и поискал взглядом Коко:

– Выходи, старик, есть для тебя задание!

Коко не отвечал, но Юм-Юм не сводила взгляда с третьей полки книжного шкафа: это означало, что кот уютно устроился за книгами.

Журналист извлек Коко из его укрытия и показал сиамцу специальную шлейку – хитрое переплетение голубых кожаных ремешков и белых шнурков:

– Помнишь, что это такое?

Коко не носил шлейки с того дня ранней осени, когда спас Квиллеру жизнь. Теперь он безропотно дал запрячь себя и застегнуть ремень на пушистом белом животе, несколько возбужденно мурлыкая, с хрипотцой.

– Юм-Юм останется сторожить дом, – сказал журналист, – а ты немножко поиграешь в полицейскую собаку.

Едва дверь комнаты открылась, Коко, словно заяц, проскакал в конец коридора, юркнул между ножками стула, протиснулся под шкаф, обежал прялку и при этом, разумеется, хитроумнейшим образом запутал длинный шнур, служивший поводком, сам же с интересом принялся обнюхивать злополучный шпиль.

– Очень умный, да? – с издевкой произнес Квиллер и стал распутывать веревку. Через пару минут он подтащил кота, возмущенного бесцеремонным обращением, извивающегося и вопящего, к двери комнаты Кобба.

– Прибыли! Вот здесь мы и будем вести расследование.

Коко обнюхал уголок изношенного восточного ковра и, не найдя, видимо, ничего опасного, ступил на него. Потом, к радости Квиллера, направился прямо к аптекарскому столу, задержавшись только у медного ведерка для угля, полного старых журналов, чтобы почесать себе бок. Затем Коко вспрыгнул на сиденье стула, а оттуда прямо на стол, где принялся водить носом справа налево по конверту со свежим почтовым штемпелем.