Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Нет сомнений, что вы, Луиза, с вашим житейским практицизмом и опытом сумеете подыскать столь завидному жениху подходящую партию…

Луиза, к его радости, наконец-то окинула бравого швейцарца тем мимолетным, оценивающе-охотничьим взглядом, которому всякая женщина, ходят такие слухи, обучается еще во младенчестве. Надо сказать, швейцарец выглядел очень даже неплохо, и д'Артаньян определенно мог считать, что у него стало одной заботой меньше…

— Что же, если господин Страатман не побрезгует гостеприимством бедной вдовы… — произнесла она тем тоном, который следовало бы назвать мурлыкающим, если бы речь не шла о безутешной вдове, только что потерявшей любимого мужа.

— Он-то? — воскликнул д'Артаньян, развивая успех. — Да что вы! Он, говорю вам, сам уговаривал меня рекомендовать его вам! Вы только взгляните на него — бедняга оцепенел и онемел от радости, узнав, что вы согласны принять его на квартиру! Ведь так, друг мой?

— О да! О да! — воскликнул швейцарец, всерьез опасаясь получить под ребра локтем в третий раз. — Я несказанно рад, мадам Бриквиль…

— Что ж, в таком случае я вас покидаю, — заявил д'Артаньян и быстренько проскользнул к лестнице.

Войдя к себе, он застал Планше почти в таком же расстройстве чувств, в каком сам пребывал совсем недавно.

— О сударь! — радостно воскликнул бедный парень, вскакивая. — Я уж думал, долгонько вас не увижу, а то и никогда, вы, когда уходили с теми гвардейцами, заверяли, что беспокоиться не стоит, но вид у вас был не самый веселый… Надеюсь, все обошлось?

— Хочется верить, Планше, хочется верить… — сказал д'Артаньян, глубоко вздыхая. — Ну-ка, быстренько собирай вещи. Слава богу, у нас с тобой их не особенно много, так что повозка не понадобится.

— Совершенно верно, сударь, все уместится в хороший узел… Я его без труда унесу или лучше — увезу на муле… Мы что, переезжаем?

— Позволено ли мне, сударь, узнать, куда?

— Не особенно далеко, — сказал д'Артаньян. — На улицу Могильщиков.

— Планше! — грозно нахмурился д'Артаньян. — Хороший слуга не задает хозяину таких вопросов!

— Простите, сударь… Мне просто было интересно.

— Порой, любезный Планше, жизнь требует от нас молча повиноваться чужим распоряжениям, — сказал д'Артаньян, смягчившись. — Так что собирайся незамедлительно, а я пойду оседлаю коня, чтобы дело шло быстрее…

Направляясь в конюшню, он увидел, что Луиза, стоя на том же месте, оживленно беседует с бравым швейцарцем, — а Страатман, уже немного освоившись, крутит усы, пожирает очаровательную хозяйку откровенными взглядами, вообще ведет себя непринужденно. Конечно, Луиза держалась чопорно, как и положено свежеиспеченной вдове, — но успевший ее неплохо узнать д'Артаньян сразу определил, что гвардейский усач уже занял место в ее сердце.