О любви, которой не было

Все они — там, за спиной, а перед глазами сверкающие завораживающие струи воды, заставляющие почему-то думать о вечном… И шум города затихает под грохотом гейзеров, отходит на второй план… Здесь совсем другая вода, не тихая и спокойная, как в речке перед домом, а мощная, чистая, стремящаяся вверх, к свободе…

Хотя, разве может быть более полной свобода, ограниченная прямоугольной каменной чашей фонтана, фильтрами и насосами, по сравнению с илистым дном, множеством копошащихся форм жизни и неспешным течением, впадающим рано или поздно в какой-нибудь мировой океан? Не знаю, но тут всё равно безумно красиво…

— Держи! — перекрикивая шум воды, Виталик наклонился почти к самому моему лицу, протягивая огромное мороженое, с трудом умещающееся в пластиковом круглом контейнере, и качнул головой в сторону фонтана. — Нравится?

Кивнула, хватая обеими руками аппетитное лакомство, широко улыбнулась, отвечая на фирменную мужскую улыбку. Разговаривать совсем не хотелось, а тем более кричать, чтобы расслышать друг друга. Вытащила ложечку из розовой ароматной массы и облизнула… Мммм… Едва не подавилась слюной — земляничное, а под ним фисташковое, одно из моих любимых…

Бросила взгляд на стаканчик Виталика — простое белое, и порция гораздо скромнее. Хоть что-то у него с Кириллом общее есть — тот тоже не любитель разноцветных фруктово-ягодных привкусов… Ну и дураки оба, вкусно же.

Отвернулась обратно к фонтану, с огромным наслаждением отправляя в рот очередной кусочек уже начинающего таять мороженого — даже к вечеру жара не спала, несмотря на лёгкий ветерок, приносящий облегчение, и этот многослойный холодный сладкий шедевр грозил растаять до того, как я успею его съесть.

— Пойдём, погуляем, — Виталик потянул меня за локоть к небольшому парку на другой стороне улицы.

Впрочем, парк — это слишком громкое название. Просто высаженные ровными рядами молодые деревья, ухоженные клумбы с цветами, ровные аллеи и непрерывные ряды скамеек, занятых отдыхающими людьми. Не хотелось туда… Но виду не подала, позволяя Виталику увести себя с площади.

Идти под перекрёстными взглядами сидящих на лавочках парочек, мамочек, бабушек и лихих скейтбордистов было малоприятно, как я и опасалась. Однако чем глубже в парк мы заходили, тем извилистее закручивались дорожки, шире становилось расстояние между скамейками, выше и массивнее нависали деревья… Почти стих гомон площади и шум автомобилей, зато слух радовали короткие сонные птичьи голоса, даже, кажется, где-то крякала утка, и теперь неторопливая прогулка казалась на удивление приятной. Редкие круглые диодные фонари давали совсем мало света, но и без них темнота ещё не наступила.