Котоняня таверны «Грань» (СИ)

??????????????????????????

— Что случилось?

Я начала подозревать, что дело не в самом уходе его матери, а в том, какой между ними состоялся разговор.

Раван замотал головой, будто пытался отогнать от себя кошмар, только вот жест получился каким-то детским.

У меня сердце защемило. Но не от жалости, ее я не испытывала. Я сочувствовала.

— Я… — Раван замолчал.

— Хочешь рассказать? Я могу посидеть рядом и ни о чем не спрашивать, м-м-м?

Глава 54

Молниеносно неуловимо Раван вдруг переместился ко мне. Вот он сидел напротив, а вот он уже на лавке слева от меня, да еще и схватил за плечи, развернул к себе лицом. Держал крепко, но не сдавливал и — я чувствовала — был готов отпустить, стоит мне отстраниться.

Раван заглянул мне в глаза, дышал он тяжело, как после забега по лестницам на крышу небоскреба.

— Почему?..

— Что?

Раван скривил губы, все его лицо перекосило.

Я начала думать, что он мне не ответит.

Между нами возникло странное напряжение. Казалось, будто Раван борется сам с собой. Хочет выговориться и в то же время не считает возможным показать мне что-то неприятное, что-то разочаровывающее.

Подтолкнуть?

— Я рассказывал тебе, что мама открыла приют для слабосилков, что дала никому не нужным обреченным детям дом, что пыталась для них что-то сделать?

— Рассказывал, — это было очевидно. Но у меня и в мыслях не было придираться.

— Я… верил, что мама такая добрая, такая душевная.

— Святая, — подсказала я зачем-то.

— Да, святая, — согласился Раван. — Оказывается, брат знал ее натуру куда лучше. Он был прав. Приют всего лишь прикрытие. Знаешь, я ведь хотел ее обрадовать, что я продолжил ее дело, что у нас теперь есть способ позаботиться о детях.

Раван замолчал, тяжело вздохнул. Он будто начал сдуваться.

— Она не поверила?

— Она перебила и сказала не заниматься глупостями. — Раван вновь болезненно скривился. — Она сказала, что никакого дела не было, что она специально выбрала именно сирот-слабосилков, потому что они все за год-полтора-два сгорят и я спокойно закрою приют. Она выговаривала мне, упрекала в безмозглой наивности. Сказала, что не понимает, в кого я такой бестолковый тапок. Сказала, что я совершенно не похож на отца. Сказала, что, возможно, она напрасно пыталась отдать приют мне, что мой брат достойнее.

— Ты-то в это не веришь, надеюсь? — выпалила я поспешно и по тому, как болезненно скривился Раван, поняла, что попала в точку.

— Это уже не имеет никакого значения. Знаешь, я долгое время искренне считал, что научился держать эмоции в узде, стал черствым, циничным, но… это неожиданно оказалось больно, — произнес он на выдохе.

Мне хотелось очень многое ему сказать. И что его мать не права, и что все забудется, и что хорошо, что он не похож на свою семейку… Вот только понимала, что легче от этих слов ему не станет.