Котильон

Он смотрел на старшего сына с выражением терпеливой покорности, но мисс Чаринг, которая с самого того момента, когда новость об эпидемии, свирепствовавшей в доме, достигла ее, напрасно пыталась найти альтернативу возвращению в Арнсайд на следующее утро, нетерпеливо воскликнула:

— Ты обо мне, Фредди?

— Разумеется! Прекрасный предлог! Мег не желает оставаться с леди Букхэвен и не хочет, чтобы кузина Амелия разделила с ней компанию, не может жить с Фанни, потому что у нее корь, — лучше всего ей будет с тобой!

Лорд Легервуд, который собирался поднести стакан с кларетом к губам, тут же опустил его и взглянул на сына с почти суеверным восторгом.

— Какие неисследованные глубины, Фредерик! Я тебя недооценивал!

— Да что вы, сэр! — Фредди скромно потупился. — Я не так умен, как Чарли, но и не совсем простофиля, как вы до сих пор считали!

— Я всегда верил, что не совсем, мальчик мой.

— Китти остается с Мег? — засомневалась леди, — удобно ли это? Уверена, леди Букхэвен желает даму постарше.

— Незачем сообщать ей возраст Китти, мам. Леди Букхэвен никогда не выезжает из Глостершира и вряд ли что-нибудь узнает. Кстати, она и не вправе поднять шум: невеста не может оставаться здесь из-за кори, живет с моей сестрой. Вполне пристойно!

— О, Фредди, — воскликнула мисс Чаринг с сияющими глазами, — грандиозный план! Но только согласится ли твоя сестра…

— Согласится на все, что позволит ей не ехать к старухе Букхэвен. — Помолчав, Фредди добавил: — За исключением кузины Амелии. Имеет право.

Итак, вскоре после десяти, как раз когда мисс Чаринг сворачивалась клубочком под одеялом после вечера, проведенного над модными картинками, мистер Станден, весьма эффектный в кюлотах, полосатых чулках и голубом пальто с необычайно длинными фалдами, белом жилете и галстуке, который чуть не заставил одного из его знакомых упасть в обморок от зависти, неторопливо входил в холл Олмакского благородного собрания.

Он вручил пальто и шляпу выездному лакею, вставил пару запонок в манжеты и удостоил кивка знаменитого мистера Виллиса, содержателя клуба."

"Мистер Виллис, отвешивая ему поклон — дань хорошему тону, — и думать не мог спросить его членский билет, ибо разные люди могли оказаться исключенными из членов собрания, но даже самые капризные из его попечительниц не позволили бы себе представить исключенным мистера Стандена. Он не был ни красив, ни остроумен и отличался весьма скромным нравом.