Кот Василий

И не знала, как реагировать на его  потяжелевшее дыхание, его наконец-то сомкнувшиеся,  больно и грубо вцепившиеся в талию горячие руки, движение тела, одним махом прижавшего ее к стене лифта и поднявшего сразу на уровень глаз.

Все это до боли напомнило тот, первый их раз, первый поцелуй в лифте, сокрушающую ярость и безумную, неконтролируемую силу.

Воспоминание резануло жаром между ног прежде, чем Кет смогла осознать свою реакцию.

Она хотела все-таки спросить у Кота, что же случилось, хотела утешить, но грубый злой поцелуй оборвал ее намерения. Кет застонала от боли, рванулась в его руках, беспомощно дернула ногами, болтающимися в воздухе, как у куклы.

Не отрываясь, продолжая мучить ее губы, Князь нашарил кнопку стопа. Лифт тряхнуло.

Но Кет, у которой было стойкое ощущение одновременно дежавю и попавшей в молотилку мышки, этого даже не заметила. Кот ее резко перевернул, вжал в стену, одной рукой шаря под юбкой, а другой фиксируя за шею. Кет, борясь с кончающимся дыханием и невероятным волнением, зашептала лихорадочно:

- Кот, Кот… Ты что? Ты что?

- Заткнись, бл*ть!

Голос его был совершенно жутким, жестким, жестоким даже. И движения… Ни грамма нежности. Василий и раньше не проявлял особой деликатности с ней, но сейчас вообще словно с ума сошел.

Кет не знала, что и думать, растерянная и немного испуганная, она тем не менее ощущала, что ее тело очень даже не против такого обращения. Истосковавшееся по его рукам, оно радостно отзывалось на каждое, даже такое грубое, движение, на самую маленькую ласку.

Кот между тем, полностью оправдывая свое прозвище, прихватил зубами ее шею, одновременно сдергивая трусики, и резко, одним движением, насаживая глухо вскрикнувшую Кет на себя."

"- Сука! Тварь похотливая! Течешь, да? Бл*… - рычал он ей в шею, кусая больно и зло, жестко двигаясь в ней, вдавливая в стену кабинки, сжимая пальцы на горле. Кет чувствовала себя до такой степени беспомощной, невозможно слабой и зависимой, что совершенно потеряла всякую волю к сопротивлению. Эта слабость обволакивала, его тело подчиняло, запирая ее в себе, как в коконе, и Кет ощущала себя нежной хрупкой бабочкой, которую раз за разом насаживают на раскаленную иглу. Она непроизвольно выгибалась, откидывая, голову на плечо Василия, вжимаясь еще сильнее бедрами, желая почувствовать его полностью в себе. Так горячо, так остро, так долгожданно!

Она так скучала, так переживала за него. Так ждала. И теперь готова была к нему любому, даже такому жесткому, жестокому по непонятной для нее пока причине. Кет ощущала, что ему больно и плохо. И неосознанно старалась  помочь, забрать хотя бы часть его боли себе, разделить ее с ним.