Кот Василий

И внезапно, пробормотав:

- Сейчас покажу, что…

Прижал ее к стене лифта сильнее и сам навалился с такой тяжестью, что дыхание моментально вылетело из груди, легкие сдавило до хрипа, и , испуганная происходящим, Кет не сразу поняла, что он ее целует.

Целует грубо и жестоко, кусая губы, властно врываясь языком в рот, не позволяя отшатнуться, даже вздохнуть не позволяя.

Голова закружилась от недостатка кислорода, от неожиданности, мозг словно заволокло туманом, тело стало ватным и тяжелым. Пошевелить рукой ,или даже пальцем , было решительно невозможно.

Кет могла только слабо попискивать под натиском и упираться пальцами в каменные плечи соседа.

А тот, похоже, распалялся все больше, уже без остервенения и боли, но с напором и жадностью целуя ее безвольно раскрытые губы, сжимая ее сильнее, подхватывая под ягодицы, усаживая себе на бедра. Он, наконец, оторвался от ее рта, но только затем, чтоб переключиться на шею и грудь.

Кет , ошеломленная, даже не могла ничего сказать, хотя уже имела такую возможность.

Он рычал, и сопел, и приглушенно матерился, пробуя ее кожу на вкус, впиваясь зубами в шею, оставляя болезненные следы.

Кет ощущала себя так, словно ее мнет и терзает дикий зверь, жестокое неконтролируемое животное, которое не понимает человеческих слов.

И в то же время, вместе с испугом и беспомощностью, она ощущала и какое-то непонятное, нездоровое возбуждение, что покалывало кончики пальцев и отдавалось тупой болью в низу живота.

Что-то глубинное, животное в ней хотело подчиниться, хотело, чтоб мужчина не останавливался. Его напор, его жадность , его звериная суть и в ней будили зверя, ответно скалящегося и призывно извивающегося.

Кет выгнулась в его руках, обхватила крепче бедрами его талию и неосознанно потерлась о твердый живот промежностью. Подол платья давным давно уже был задран, колготки превратились в лохмотья, и ее жар он прекрасно чувствовал через тонкие трусики.

Кет не поняла, в какой момент она ответила на его напор. Застонала, закрыв глаза и изогнувшись кошкой.

И тут же все прекратилось.

От ощущения твердого  пола ноги подогнулись, и очень хорошо, что Кет все еще цеплялась за плечи Василия, иначе падения было бы не избежать.

Двери лифта раскрылись и сосед шагнул спиной вперед, все еще удерживая ее в своих руках, все еще скользя пальцами по тонкой талии.

Он ничего не говорил, стоял молча, сцепив руки у нее за спиной, и было понятно, что разомкнуть объятия будет непросто.

Кет не поднимала на него глаз, боясь увидеть выражение. Чего? Похоти? Жажды? Презрения? Насмешки?

Она тихо вздохнула, поводя плечами и стараясь прийти в себя, и прошептала, без особой надежды на успех, помня его возбуждение, яростный напор, и то, что дверь его квартиры ближе к лифту, чем ее:

- Василий… Позвольте мне уйти.