Кот, который играл в слова

Они свернули на проселок, который демонстрировал мастерство дизайнера—пейзажиста, и Квиллер стал читать по клочку бумаги указания; «Ехать по берегу озера, с первой развилки налево, свернуть к вершине холма».

– Ты когда договорился об этой халтуре? – пожелал узнать фотограф.

– В ночь на воскресенье, у Лайка на вечеринке.

– Надеюсь, в трезвом виде диктовали. Обещаниям, которые даются за коктейлем, – грош цена, а путь-то долгий: рулишь, будто за диким гусем гонишься.

– Не беспокойся. Все о'кей. Натали хочет, чтобы Дэвид получил кое-какой кредит под то, как он оформил этот дом, а Гарри Нойтон надеется, что наша публикация поможет ему этот дом продать. Цена собственности – четверть миллиона.

– Надеюсь, его жене из этого ни пенни не достанется, – сказал Банзен. – Женщина, которая отказалась от своих малышей, как она это сделала, – шлюха.

– У меня сегодня утром был ещё один звонок из Дании, – сказал Квиллер. – Нойтон хочет, чтобы его почта пересылалась в Орхус. Это университетский город. Интересно, что он там делает?

– Он, видать, приличный парень. Разве ты не понимаешь, что он и связывался с особами такого именно рода?

– А по-моему, не стоит тебе осуждать Натали, пока ты с ней не познакомился, – ответил Квиллер. – Она искренняя. Не слишком яркая, но искренняя. И у меня есть подозрение, что люди извлекают выгоду из её простодушия.

Дом в конце извилистой, петляющей трассы имел замысловатую конфигурацию: стены из розового кирпича стояли со странным наклоном, а громадные балки крыши выпирали во все стороны.

– Вот выпендрёж! – изумился Банзен. – Как тут найдёшь входную дверь?

Лайк говорит, что дом «органически современен». Он представляет собою единое целое с местностью, а обстановка – единое целое с архитектурой дома.

Они позвонили и, ожидая, пока им откроют, изучали мозаичные панно, окаймлявшие вход, – закрученные солярные узоры, составленные из гальки, цветного стекла и медных гвоздей.

– Психи! – сказал Банзен.

Они довольно долго прождали, прежде чем повторить звонок.

– Слышишь? Что я тебе говорил? – сказал фотограф. – Дома ни души,

– Это большой дом, – отозвался Квиллер. – Натали, вероятно, нужны роликовые коньки, чтобы побыстрее добраться из ткацкой студии до входа.

Через миг раздался щелчок замка, и дверь осторожно приоткрылась на несколько дюймов. В этом проеме возникла женщина в одежде горничной.

– Мы из «Дневного прибоя», – представился Квиллер.

– Да? – не шелохнувшись, вопросила горничная.

– Миссис Нойтон дома?

– Она сегодня никого не может принять. – Дверь начала закрываться.

– Но она нам назначила!

– Она сегодня никого не может принять.

– Мы приехали издалека, – насупился Квиллер. – Она говорила нам, что мы сможем осмотреть дом.