Кот, который играл в слова

– Понимаю! Понимаю! – перекрикивал его вопли Квиллер. – Но это лучшее, что я могу тебе предложить!

Когда семнадцать лап, девять пар ушей и три хвоста были упрятаны, а крышка захлопнута и перевязана, Коко, почувствовав себя в безопасности, наконец успокоился. Единственным признаком жизни стал глаз, поблескивавший сквозь одну из дырочек.

Во время краткой поездки к «Вилле Веранда» такси один раз вильнуло, чтобы избежать столкновения с автобусом, и с заднего сиденья донесся непристойный визг.

– Господи! – тормозя, крикнул шофер. – Нужна помощь?

– Это всего-навсего мой кот. У меня в одной коробке – кот.

– А мне почудилось – я пешехода сшиб. Что у вас за кот? Рысь?

– Сиамец. А они склонны к бурному проявлению чувств.

– А, да. Я таких видел по телевизору. Отвратные тварюги.

У Квиллера покривились усы. Он никогда не манкировал благодарностью, но на сей раз не забыл дать шоферу меньшие, чем обычно, чаевые."

"В лифте на «Вилле Веранда» Коко исторгал душераздирающие вопли, но онемел, едва был выпущен из коробки в нойтоновской квартире. Какое—то мгновение он стоял, балансируя на трёх ногах, приподняв переднюю лапу, и квартира наполнилась бездыханным, прислушивающимся котовым молчанием. Затем голова его заходила туда—сюда, словно он пытался уловить характерные особенности комнаты. Осторожно пересёк глянцевитый паркет. Обнюхал край толстенного ковра и протянул было к нему лапу, но тут же отдернул. Обследовал носом угол одного из диванов, проверил кайму драпировки, возле стола заглянул в корзину для бумаг.

Квиллер показал Коко новое местопребывание тазика с песком и выдал старую игрушечную мышь.

– А подушечка твоя – на холодильнике, – сообщил он коту. – Будь как дома.

Раздался незнакомый звонок, и Коко в тревоге подпрыгнул.

– Это просто телефон, – объяснил Квиллер, поднимая трубку и важно усаживаясь за красивый, обтянутый кожей стол.

Из аппарата донёсся голос, старательно выговаривавший английские слова:

– Я имею трансатлантический вызов для мистера Джеймса Квиллера.

– У телефона.

– Копенгаген вызывает.

Затем послышался возбужденный голос Гарри Нойтона:

– Как вам это нравится? Я уже в Копенгагене! Как там у вас? Вы въехали? Устроились?

– Только что обосновался. Как долетели?

– К востоку от Ганди немного штормило, но в целом полёт был недурной. Не пересылайте никакой почты, пока я не распоряжусь. Буду держать с вами связь. И на днях я раздобуду хорошенький куш для «Дневного прибоя».

– Сенсация?

– Нечто фантастическое! Пока об этом молчок… Но вот зачем я звоню: вы любите бейсбол? Есть два билета на благотворительную игру – они прикреплены к моему настольному календарю. Просто стыдно вышвыривать их в мусор – особенно по тридцать-то баксов за швырок.