Кот, который играл в слова

Он ненавидит «Прибой» – с тех самых пор, как газета подняла шум вокруг его участия в деле об отцовстве.

– Узнать бы, почему он вообще не устранил этот иск до суда? – спросил Квиллер.

– Он пытался, но не захотел связываться с грязной политикой, как он заявляет. Кажется, был ещё один Тейт, кузен Джорджа Вернига, который в тот год пробивался в Конгресс, а иск об установлении отцовства совпал по времени. Кто-то расстарался, чтобы избиратели не отличили одного Тейта от другого, и, видимо, это правда истинная. На выборах этот малый провалился.

– А рассказал Тейт что-нибудь полиции о своей предполагаемой поездке в Данию? – поинтересовался Квиллер.

– В полицейском управлении никто об этом не упоминал.

– Что ж, – сказал Райкер, – я пущу завтра продолжение материала. А теперь я иду домой обедать.

– А я иду домой кормить Коко отбивным филе. В конце концов, он меня спас.

– Не обманывайся, – возразил Банзен. – Он попросту гонялся за той кощонкой.

– Я сдал её в ветеринарную лечебницу, – сказал Квиллер. – У неё инфицированная рана на боку. Вероятно, этот тип ударил её, когда вышвыривал на улицу.

Квиллер проплавал на высокой волне возбуждения всю вторую половину дня, но, придя домой, сдался усталости. Коко повёл себя точно так же. Кот улёгся на бок, окоченело вытянув ноги, подвернув одно ухо под голову, – все приметы дохлого кота, если бы не мыслящий взор полуоткрытых глаз. Обедом своим он пренебрёг.

Квиллер улёгся рано, и всю ночь его донимал один и тот же сон. Ему грезилось, будто Перси говорит: «Квилл, вы с Коко провели такую славную работёнку по делу Тейта, что нам хочется, чтобы вы нашли убийцу Дэвида Лайка», на что Квиллер отвечает: «Расследование может завести нас в Японию, шеф», а Перси в ответ командует: «Вперёд и только вперёд! Вам может быть предоставлен неограниченный казенный счёт!» Квиллеровы усы подергивались во сне. Подёргивались и котовые усы. Коко тоже грезил.

Ранним воскресным утром, пока Квиллер деликатно похрапывал, а подсознательные его мысли одолевали тайну Лайка, настойчиво зазвонил телефон. Когда эта побудка возымела действие и подняла его, он нетвёрдыми шагами добрался до ночного столика, нащупал трубку и услышал голос телефонистки.

– Это есть Орхус, Дания. Я имею звонок для мистера Джеймса Квиллера.

– У телефона, – буркнул Квиллер особым своим тоном раннего утра.

– Квилл, это Гарри! – долетел трансатлантический ор. – Мы только что слышали новости!

– Вы слышали? В Дании?

– По радио слышали!

– Это позор. Он был парень что надо.

– Насчёт его я не знаю, – ответил Нойтон. – Я знал только её. А он, верно, вдрызг ухайдакан.