Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Неизвестно видел ли он, что убило его, так как глазные яблоки уже выклевали птицы.

Подобная картина была слишком хорошо знакома Мо Жаню.

В своей прошлой жизни он полностью уничтожил орден Жуфэн и утопил в крови все семьдесят два города, где эта школа духовного развития имела влияние и последователей. В то время кровь текла рекой и незахороненные трупы также гнили по всей стране.

Но почему-то, если в той жизни пролитые им реки крови делали Мо Жаня счастливым настолько, что вся его кровь, плоть и кости пели в безумном ликовании, теперь, когда он смотрел на эту древнюю трагедию, сердце в груди похолодело от жалости. Может ли быть так, что из-за того, что он так долго притворялся хорошим человеком, его гнилая натура постепенно изменилась к лучшему?

Пока он размышлял об этом, послышался стук лошадиных копыт, а затем впереди показалось облако пыли. В это смутное время вряд ли стоило ждать чего-то хорошего от людей, скачущих галопом по дороге.

Мо Жань быстро затолкнул Чу Ваньнина себе за спину. Однако, куда не кинь взгляд, в окрестностях старой дороги было негде спрятаться. Спустя несколько мгновений, в облаке пыли показалась кавалькада всадников. При ближайшем рассмотрении Мо Жань смог определить, что лошади выглядели такими худыми, что у некоторых можно было пересчитать все ребра. Около десятка всадников были одеты в солдатскую униформу красного цвета. На головах у них были красные шлемы с белыми перьями, украшенные кокардой в виде двух свернувшихся в кольцо драконов. Хотя их одежда была не очень чистой, она была достаточно опрятной. И пусть их лица были худыми и изможденными, но в целом люди не выглядели отчаявшимися, а, скорее даже, наоборот. Еще одной особенностью этих кавалеристов было то, что каждый держал в руках тяжелый лук, а за спиной колчан полный стрел.

В смутные времена две вещи имеют наибольшую ценность: еда и оружие.

Эти люди точно не были простыми прохожими.

Однако, Мо Жань не мог так сразу сказать, были ли они врагами или возможными союзниками в предстоящей им миссии. Вдруг один из них, юноша лет четырнадцати-пятнадцати, закричал:"

"— Отец! Отец! — и соскочил с лошади. Его ноги подогнулись, и он упал в грязь. Потом поднялся и, пошатываясь, побрел к трупу. Его спутники слишком привыкли смотреть смерти в лицо, и теперь только с жалостью наблюдали, как парень, горько плача, обнимает тело и гладит мертвое лицо своего отца. В пламени войны сердца закалились и зачерствели. Никто даже не пытался подойти и утешить его.

Один из воинов заметил стоящих неподалеку Мо Жаня и Чу Ваньнина. На мгновение он опешил от удивления, а затем спросил с сильным линьяньским акцентом:

— Вы ведь не местные?

— Да... — ответил Мо Жань. — Мы пришли из Сычуани.

— Так далеко? — мужчина выглядел потрясенным.