Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Полный праведного гнева молодой господин Сюэ притащил брата к Учителю. Чу Ваньнин выслушал обвинения, вполоборота окинул холодным и острым взглядом пылающее лицо Мо Жаня и спросил, может ли он что-то сказать в свое оправдание.

Мо Жань сказал тогда:"

"— Я сорвал эти цветы, потому что хотел подарить…

Он все еще держал в руке цветущую ветвь, покрытую инеем и росой, невыразимо свежую и чарующую.

Однако глаза Чу Ваньнина были ледяными. Под этим холодным взглядом жар, горевший в груди Мо Жаня, стал остывать, превращаясь в холодный уродливый камень.

И он так и не смог сказать «вам».

Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица... До того, как он попал на Пик Сышэн, годами его маленькое и тощее тело металось между гостями и артистами публичного дома. И каждый день он видел это выражение на лицах других людей…

Презрение... пренебрежение…

Мо Жань вдруг почувствовал, как нервная дрожь охватила его тело.

Неужели Учитель тоже презирает его?

Столкнувшись с холодным допросом Чу Ваньнина, Мо Жань почувствовал, как его сердце заледенело. Он опустил голову и прошептал:

— Я… не о чем тут рассказывать…

Это было предрешено.

Из-за ветви яблони Чу Ваньнин нанес ему сорок ударов ивовой лозой, и первые хрупкие чувства Мо Жаня были разбиты вдребезги.

Однако если бы Мо Жань захотел сказать чуть больше, если бы Чу Ваньнин захотел узнать чуть больше, возможно, все сложилось бы иначе. И эти учитель и ученик не сделали бы первый шаг на проклятый путь, с которого не свернуть.

Но слишком много было между ними этих «если».

И именно в этот ключевой момент рядом с ним появился теплый и понимающий Ши Мэй.

После возвращения с экзекуции Чу Ваньнина Мо Жань не пошел на ужин. Он, не включая свет, упал на кровать, свернувшись в позе эмбриона.

Когда Ши Мэй толкнул дверь, то с трудом разглядел в темноте застывшую фигуру. Он осторожно поставил на чашу с пельмешками в остром бульоне, подошел к кровати и ласково прошептал:

— А- Жань?

В то время у Мо Жаня не было никаких глубоких чувств к Ши Мэю, поэтому он даже не повернул головы. Его покрасневшие от непролитых слез глаза все еще смотрели в стену, а голос звучал хрипло и грубо:

— Выйди!

— Я тебе принес…

— Я сказал, выйди!

— А-Жань, не будь таким.

— …

— У Учителя плохой характер, но со временем ты привыкнешь. Тебе лучше встать и поесть.

Мо Жань был упрям, как осел, которого с места не сдвинут и десять лошадей.

— Не хочу, я не голоден.

— Если ты не съешь это, то Учитель будет очень... — прежде чем он успел закончить фразу, Мо Жань резко сел. На ресницах повисли первые слезинки, внутри все кипело от обиды и гнева.

— Он будет зол на меня? На что он будет злиться на этот раз? Мой рот на моем лице. Какое отношение к нему имеет то, ем я или нет? На самом деле, он даже не хотел, чтобы я был его учеником.