Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Сравнив старейшин и взвесив свои возможности, он мог передать письмо о намерениях тому наставнику, которого считал подходящим, тем самым выражая свое желание искать ученичества.

Если старейшина принимал его, то все складывалось идеально.

Если старейшина отказывал, ученик мог продолжать настаивать до тех пор, пока не сдастся наставник, либо пока не отступится сам ученик.

На первый взгляд старейшина Чу Ваньнин был исключительно талантлив и красив, поэтому можно было ожидать, что в любое время дня и ночи его двор до краев будет заполнен учениками, неустанно засыпающих его приглашениями стать их наставником. Но в реальности все было совсем иначе.

Насколько прекрасной была внешность Чу Ваньнина, настолько ужасным был его характер. Ходили слухи, что когда старейшина Юйхэн был зол, то хлестал учениц плетью так же безжалостно, как если бы они были учениками, а парней так и вовсе за малейшую провинность мог сбросить в пруд с ледяной водой. Не многие люди были достаточно смелы, чтобы искать такого рода ученичества. Поэтому перед воротами резиденции старейшины Юйхэна всегда было тихо и безлюдно.

Кроме Любимца Небес Сюэ Мэна и Ши Мэя, который был близким другом молодого наследника Сюэ, Чу Ваньнин никогда не принимал других учеников.

Все ученики предпочитали уважительно величать его старейшиной, вместо того, чтобы назвать учителем.

С нечитаемым выражением на лице Чу Ваньнин делал вид, что все это его это нисколько не беспокоит. Опустив голову, он продолжил возиться со своим модифицированным холодным оружием. Все, что он проектировал, от спрятанного в рукаве метателя отравленных стрел до аварийных свистков, предназначалось для защиты чужих жизней. Чем быстрее он закончит сборку, тем больше людей избежит страданий и смерти.

Поэтому он никак не ожидал, что Мо Жань без колебаний выберет именно его.

Нахмурив брови, он поглаживал шип на когте, размышляя о том, как его улучшить, не обращая никакого внимания на то, о чем говорили глава ордена и другие старейшины. Поэтому он далеко не сразу заметил, что гудящая от разговоров толпа вдруг подозрительно затихла.

В конце концов, он отвел взгляд от когтя и с некоторым нетерпением и непониманием на лице поднял глаза.

И увидел лицо.

Ослепляющее почти так же сильно, как лучи полуденного солнца."

"Красивый юноша, запрокинув голову, смотрел на него снизу вверх. Уголки его губ изогнулись в легкой ленивой улыбке, а на щеках виднелись очаровательные ямочки. От него веяло дымом незатейливого быта простых людей и простодушной наивностью. Пара наполненных жарким любопытством черно-фиолетовых глаз, не мигая, смотрела на него.

Этот юноша был новичком и не знал правил, поэтому стоял так близко, что это было почти грубо и неприлично.