Зимние костры

Последняя, родившаяся у матери. Но она умерла много лет назад.

Бренна почувствовала, как его боль пронзает ее сердце, словно острый меч. Странно, почему это должно так трогать ее?

— Мне очень жаль, Гаррик.

— Не стоит, — сухо процедил он. — Ты же не знала ее.

— Нет, но мне знакома боль потери тех, кого любишь. — Бренна осторожно коснулась его руки.

Гаррик молча стиснул ее пальцы и поднял глаза, в которых медленно таял гнев.

— Верю… что тебе действительно жаль. Бренна почувствовала непреодолимое желание прижаться к нему, ощутить силу его объятий. Даже сейчас при мысли об этом она поняла, что рана, нанесенная смертью отца, начинает затягиваться. Ей уже не было так одиноко в этом чужом мире.

И хотя теперь главным в ее жизни стал Гаррик, она еще не была готова открыть ему душу. Они никогда раньше не говорили так откровенно, и девушка радовалась возникшей между ними близости. Однако когда оба вновь замолчали, Бренну охватило неожиданное смущение, и она поспешила задать новый вопрос:

— Ты никогда не рассказывал о том, что перенес в плену. Странно, но, похоже, ты не испытываешь ненависти к моему народу за то, что они сделали с тобой. Почему?

— Кто поведал тебе об этом? — удивился Гаррик.

— Твоя мать, когда меня впервые привезли сюда. Она хотела объяснить, почему Ансельм напал на нас.

Бренна не стала говорить, что позже Ансельм во всех подробностях описал муки и пытки, через которые пришлось пройти сыну.

— Предпочитаешь не вспоминать об этом? — допытывалась она, видя, что на этот раз Гаррик не помрачнел.

— Да, я желал бы забыть то время. Но раз тебе так хочется знать, расскажу. Когда викинг отправляется в набег, он знает, что ежеминутно рискует либо погибнуть смертью истинного воина, либо попасть в плен и быть казненным, что страшнее любой смерти. Но я пошел на это и, оказавшись пленником, ожидал бесчестья и позора.

— Но разве это так важно? — перебила Бренна. — Именно погибнуть в бою?"

"— Это единственный способ достигнуть Валгаллы.

— Рая викингов?

— Хорошее сравнение, — пожал плечами Гаррик. — Но только воины могут попасть в Валгаллу.

Вспомнив уроки Уиндхема, Бренна не стала расспрашивать о том, что уже знала.

— Так ты ожидал позорной смерти?

— Да, — кивнул Гаррик. — Правда и то, что со мной жестоко обращались, и я не задумываясь расправился бы со своими мучителями, попадись они мне в руки, но правда и то, что, если бы не один из ваших людей, старый стражник, пожалевший мальчишку-пленника и отпустивший на волю, меня сегодня не было бы в живых.

— Именно поэтому ты не испытываешь ненависти ко всем кельтам? — И дождавшись, пока Гаррик снова кивнет, девушка добавила:

— А вот твой отец так не думает. Разве он не знает, что именно кельт помог тебе бежать?

— Знает.