Зимние костры

— Я нашла свою лошадь, Эрин! Эрин довольно хмыкнул, не подозревая об обмане Бренны:

— Кобылка твоя, Бренна, подарок самого Ансельма!

— Он сказал, почему?

— Нет, только велел объяснить Гаррику, что лошадь отныне принадлежит тебе.

— Думаешь, Гаррик рассердится? — Бренна не смогла сдержать смех.

— Конечно, не сомневайся, ведь последнее время он то и дело злится. Уж не пойму, что это случилось с мальчиком? Он стал еще хуже, чем несколько лет назад, когда впервые показал характер!

— Хочешь сказать, когда Морна вышла за другого?

— Да.

— И думаешь, сейчас он не в себе, потому что Морна вновь вернулась? — допытывалась Бренна.

; — Честно говоря, не знаю.

Бренна, как и остальные, не могла понять, что творится с Гарриком. Он не был таким, когда Бренна впервые увидела его, наоборот, часто шутил и поддразнивал ее. Теперь она давно уже не слышала его смеха, а говорил он сухо и резко… если вообще обращался к ней. Порой Гаррик молчал целыми днями, словно вступил с ней в безмолвный поединок, где говорили лишь взгляды.

Сначала Бренна считала себя причиной столь дурного настроения, хотя никак не могла понять почему. Наконец все прояснилось — виновата Морна, Морна, ставшая частью души Гаррика, хотя тот и считал, что ненавидит ее. Но ведь не зря говорят, что от ненависти до любви один шаг. Эта мысль неизвестно почему болью отдалась в сердце Бренны, и она постаралась поскорее выбросить ее из головы. Лучше об этом не думать!

— Я хочу прокатиться на своей лошадке, Эрин, — решительно объявила она. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет, но… — Эрин неожиданно осекся.

— Боишься, что я не вернусь? — улыбнувшись, договорила за него Бренна.

Старик пристыженно кивнул.

— Не волнуйся, меня еще не довели до того, чтобы я решилась покинуть дом Гаррика, — заверила она его.

— Но теперь у тебя своя лошадь, надежная и быстрая, которой можно довериться. Такая доставит тебя хоть на край света.

— Только не на родину, Эрин, — пробормотала Бренна, и в глазах ее на мгновение погас свет радости. — Ну же, помоги мне оседлать ее. Не помню, когда я в последний раз садилась в седло, а на Уиллоу ездила… как давно это было, словно в другой жизни. Я скоро вернусь, холод наверняка загонит меня домой, под крышу.

— По крайней мере ты стала считать этот дом своим, — покачал головой Эрин, помогая взнуздать Уиллоу.

— Дом — там, где сердце, а сердце мое за морем.

— Ради твоего же счастья, девочка, надеюсь, что в один прекрасный"" день твое сердце окажется здесь.

Гаррик пробрался через густые заросли низкорослых елей и сосен, но остановился на опушке, заметив всадника, пересекающего большое открытое поле, поросшее высокой сухой травой, покрытой неровными снежными сугробами.