Дорога Костей

Кожа, железо и едва уловимый запах пота. Всё это кружило ей голову.

— Я отвлеку тебя так, что ты забудешь собственное имя.

Из её горла сорвался сдавленный смешок.

— Такой самонадеянный Волк.

— Просто уверенный, — низким голосом ответил он.

Он отвёл её в конец коридора, повозился с ключами и открыл дверь. Внутреннее убранство комнаты было почти как у Геклы: деревянная кровать, меха и одеяла, стол, пара стульев, очаг.

Силла прислонилась к стене, наблюдая, как он разжигает огонь. Через пару минут пламя затрещало в очаге, отбрасывая мягкий свет и посылая волны тепла в сторону Силлы. Джонас закрыл дверь, оставив их в уединении и повернулся к ней.

Сердце стучало в её груди, словно молот, отдаваясь в ушах. Комнату освещал только колеблющийся свет пламени. Он скользил по его золотой бороде, по изгибу губ, глаза сияли в полумраке.

Она всегда считала его красивым. Но это было не совсем верным словом, что могло бы описать его… это было больше чем просто внешность, дело было в том как он преподносил себя: сильный, самоуверенный, который точно знает, чего хочет. И то, что он обратил свое внимание на неё, кружило ей голову. Силла шагнула ближе и взяла его за руки. Его ладони были большими, шершавыми, тёплыми. От одного прикосновения по её коже пробежали мурашки. Силла, посмотрела вверх на его лицо и прошептала:

— Знаешь, я тоже думала о тебе.

— И о чём же ты думала, Силла?"

"Он нежно выводил круги на тыльной стороне её рук.

— О твоих совершенно посредственных губах.

Она встала на цыпочки и легко коснулась их своими.

— Об этих мелочах, — прошептала она, кладя его руки на свою талию.

— Об этом абсолютно обыкновенном теле, — её руки скользнули вверх по его груди и обняли за плечи.

Джонас сдавленно рассмеялся и крепко прижал её к себе, провёл носом по её виску.

— Смотри-ка, теперь я уже сомневаюсь, правда ли ты такая бескорыстная, какой я тебя считал.

Силла выдохнула, неровно, прерывисто, с дрожью. А потом они снова поцеловались. Он повёл её к кровати и аккуратно уложил на мягкие меха. Она легла на спину, а Джонас забрался на неё, опираясь локтями по обе стороны от её головы. И снова поцеловал. Глубже, жёстче, с новой, необузданной жаждой. Его рот был горячий, влажный, борода тёрлась о её щеки, и это сочетание сводило с ума.

Силла потерялась в нём настолько, что само время, казалось, исчезло. Секунды сливались в минуты, но это не имело значения. Существовали только они и пылающее, искрящееся желание, испепеляющее ее. Возбуждение было таким сильным, что она не могла насытиться их близостью.

Джонас приподнялся, но она тут же притянула его обратно.

— Не останавливайся, — выдохнула она, язык едва слушался. — Я могу умереть, если ты остановишься.