Дорога Костей

— Вы вместе, но не… вместе.

Гекла вздохнула.

— Я не вешаю ярлыков. Делаю, что хочу, когда хочу и с кем хочу. И иногда этим кем-то бывает Гуннар.

Силла сжала губы.

— Я и не догадывалась, что он тебе хоть немного нравится.

— Нравится? — фыркнула Гекла, затем взглянула вверх. — О, боги, ты серьёзно. Бесконечное гребанное пламя, Силла. Я не выношу его большую часть времени. Но, возможно… мне нравятся отдельные его части.

Она рассмеялась, и Силла кивнула. До Джонаса она бы никогда не поверила, что можно одновременно желать и недолюбливать кого-то.

— Кажется, я понимаю.

— В чём дело, дулла? Чувствуешь себя одинокой?

Это было одним из названий этого чувства. Одинокая. Сжигаемая виной. Печальная. Отчаянно нуждающаяся в отвлечении.

— Возможно.

— Ну, завтра к вечеру будем в Сварти. Если пожелаешь, мы найдём тебе там отвлечение.

— Возможно, — повторила Силла, хотя в этом ощущалось что-то неправильное. Но, может быть, неправильное — как раз то, что ей сейчас было нужно.

Джонас рассеянно смотрел на фигурку в своих руках, лезвие ножа счищало новую завитую стружку, формируя воинский шлем. Слева от него Илиас, Сигрун и Гуннар сгрудились вокруг игры в кости. Справа сидел Рей, молча погружённый в свои мысли.

С края поляны донёсся смех — Силла и Гекла отрабатывали базовый приём атаки, которому Джонас научился ещё в детстве. Не в первый раз он задавался вопросом, как эта женщина сумела прожить так долго, не имея даже элементарных знаний обращения с клинком. Вчера вечером он спросил её об этом, и она словно увяла на глазах. Джонас ломал голову, пытаясь понять её реакцию. Возможно, она думала об отце, тревожилась о том, как теперь справится без него.

Не твоя проблема, напомнил он себе. Она сама сунулась туда, куда не стоило. Её страдания его не касались.

Джонас заставил себя отвести взгляд. Они не говорили друг с другом с прошлой ночи, и когда она вручала ему еду в течение дня, он наслаждался тем, как румянец медленно поднимался по её шее. При дневном свете та дерзость, которую он видел в лесу уже дважды, улетучивалась полностью. Но он никак не мог забыть её — и жаждал увидеть снова.

К своему великому раздражению, Джонас не мог не следить за ней. Наблюдать за сменой эмоций на её лице было похоже на игру. Очаровательные насупленные взгляды, которыми она одаривала Рея, когда тот не видел. Сосредоточенное упрямство, с которым она работала с Геклой. Гнев и разочарование, которые сменялись грустью, когда она сидела в повозке.

У него возникло странное желание забрать у неё эту печаль. Заставить её улыбнуться так, чтобы снова показалась ямочка на щеке. Сделать так, чтобы её взгляд никогда не терял искру. Возможно, именно поэтому он так любил выводить её из себя. В груди разлилось тепло, заставив его испытать беспокойство.