Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (Часть первая)

— Когда я училась в старшей школе, со мной произошёл несчастный случай на дороге, — добавил я подробностей, решив, что короткий ответ прозвучал суховато. — Меня привезли в бессознательном состоянии в больницу, где я умерла. Моё сердце не билось почти одиннадцать минут, но врачи всё же смогли его вновь запустить. Но за то время, пока меня оживляли, большая часть моей памяти где–то потерялась.

— С тех пор у меня есть проблемы, — улыбнувшись, пожаловался я. — Оказывается, при амнезии можно быстро вспомнить школьные знания, но восстановить с такой же скоростью социальные навыки невозможно. На это требуется годы. Проще начать усваивать новые культурные нормы в другой стране, где знают, что ты иностранка, чем вспоминать забытое на родине, где тебя считают «своей», и не делают никаких поблажек.

После моих откровений, тишина за столом царила минуты две. Присутствующие молча «осмысляли» историю жизни ЮнМи, потом прозвучал закономерный вопрос.

— Не делают поблажек, потому что не помнят, что я почти всё забыла, — ответил я на него. — Соотечественники считают, что если ты выглядишь как кореянка, то думать и поступать должна тоже как кореянка. А если этого не делаешь, то значит, ты какая–то дефектная. И все стараются тебе это не только объяснить, но и хотят, чтобы ты исправилась и перестала отличаться от других.

Выслушав жалобу на отсутствие идеального жизнеустройства в Корее, японский народ ещё помолчал, подумал и задал следующий вопрос: Наверное, вы сильно переживаете, что не можете вспомнить свою жизнь, ЮнМи–сан?

— Абсолютно нет, — улыбнулся я в ответ. — Если чего–нибудь не помню, то за это не переживаю. Этого просто не было в моей жизни. Причины для беспокойства просто отсутствуют.

— Самоограничение — это путь воина, идущего к победе, — с умным видом заявил я после того, как мне, понимающе покивав, высказали сочувствие, что не могу лопать всё, чего захочу.

Отец семейства «сурово подумав», одобрительно кивнул в ответ на прозвучавший «пассаж».

— Мировое музыкальное господство, — уверенно ответил я. — Забраться на самую вершину и находиться на ней, пока не умру.

После такого нескромного заявления за столом все заметно оживились.

— С опаской, — признаюсь я.

— Почему? — кажется неподдельно удивляется моя собеседница.

— Они непредсказуемы. После одного случая у меня сложилось именно такое впечатление.

— И что это за случай? Расскажите!

Не став ломаться, выкладываю историю о своём неудачном волонтёрстве в детском доме. Выкинув из неё часть про запачканную пелёнку, ибо она явно не к столу, повествую о том, как развлекал малыша, пытаясь привлечь его внимание игрушками.

— Представляете? — разыгрывая недоумение, восклицаю я, добравшись до завершения «юморески».