Космос

— Семь лет? Ого!

Варя продолжала смеяться, глядя на «танцующих» Стаса и Сашку, на других «танцоров» с точно такими же хореографическими талантами, на Дениса, изображающего что-то похожее на тектоник, при этом его волосы ритмично подпрыгивали вровень с руками, а ноги дёргались в каких-то конвульсивных движениях.

— Ему бы танец живота перед спонсором сплясать, — громко проговорил Ромка, указывая на Дениса.

— О чём ты? — якобы не поняла Варя.

— Ой, да ладно, — махнул рукой. — Не только вы в мегаполисах современные, мы, мальчики, — кривляясь, — из провинции, тоже понимаем кое-что в современных нравах, — загоготал и показал глазами на Стрелецкого, который в это время внимательно смотрел на танцующих, словно оценивал, а по окончанию скажет: «Вы в танцах». Или не скажет.

— Ничего не знаю, — отмахнулась Варвара. Чего она не станет делать, так обсуждать чью-то личную жизнь с Кузнецовым.

Потом они поменялись партнёрами, и уже Ромка танцевал с Сашкой, а Варя со Стасом. При этом Стас прижимал к себе сильнее, чем позволяли приличия, его руки блуждали не только по талии, но ниже или выше, а губы, якобы нечаянно, пробежались по ключице, которая мелькала из-под широкого ворота толстовки. Людей вокруг становилось больше, но, в то же время, они исчезали, растворялись в мерцании мотыльков в свете единственного фонаря над стихийным «танцполом».

Варя обернулась, Сашки, как и Ромы, уже не было видно. Ушёл куда-то Стрелецкий, как и Денис, что всё же было странно. Стрелецкий и малознакомый механик? Стрелецкий, который почти в открытую продемонстрировал свою склонность?.. Стрелецкий, не гнушающийся случайной связью… это определённо не Стрелецкий!

Мандарин медленно топтался с Лерой, изображая танец, придерживая два своих сокровища большими промасленными руками. Рядом топтался Семён, со всей душой поддерживая партнёршу по танцу — полторашку пива, Варе показалось, что между парой установилось завидное взаимопонимание, и даже третий — кусок остывшего шашлыка, — не был лишним в этой идиллии.

— Хорошая музыка, — проговорила Варя, вслушиваясь. — Что-то старое, девяностых, наверное.

— Это Абба, — улыбнулся Григорьев. — Семидесятые."

"— Ого! Ты не можешь быть настолько старым, чтобы помнить это.

— Мои родители слушали, — улыбаясь, проговорил. — У нас всегда собиралось много родственников, друзей, огромные застолья и много музыки. Летом столы выносились на улицу, и там же танцевали, а когда были живы дедушка с бабушкой — пели.

— Это? — Варя в удивлении кивнула. — Аббу?

— Нет, конечно, они пели на грузинском.

— Ты грузин? — аж остановилась. Григорьев не был похож на грузина. Тёмно-русые волосы, серые глаза, прямой нос… Обычное европейское лицо, если бы не было таким красивым.